каком я это преподносил; он, безусловно, это знал, но это сильно действовало на него.
Я услышал, как он глубоко и прерывисто вздохнул:
— О, боже! Черт, это так странно, но я просто не могу дождаться!
Я промолчал, и он, наконец, странно посмотрел на меня:
— У тебя действительно очень хорошо получается, Адам, ты уверен, что никогда не делал этого раньше? Это действительно твой первый раз? Сью говорит, что да, но...
Я рассмеялся:
— Клянусь, Рик, я в этом деле девственник. Для меня это тоже довольно неловко, немного запредельно. Но я с нетерпением жду, когда смогу переспать с твоей женой. Ты уверен, что захочешь это увидеть?
— О, да! Конечно! Мне пора домой, приходи к нам, как только сможешь, хорошо?
— Конечно. Рик, и еще кое-что? Пожалуйста, больше не благодари меня ни за что из этого. Что бы ни случилось, мы постараемся справиться с этим, но не благодари меня, ладно?
— Ну, хорошо, почему бы нет. Постараюсь запомнить. А почему?
Я пожал плечами:
— Не знаю. Мне это как-то не нравится. Просто не надо, хорошо?
Он непонимающе посмотрел на меня:
— Ну, ладно, как скажешь. Что ж, думаю, скоро увидимся.
Он поспешил обратно через улицу, и я заметил, что меня трясет. Видимо, выход за границы моих возможностей вызывает у меня стресс. Меня воспитали в духе хороших манер, научили относиться к другим с уважением и вежливостью, не причиняя людям боль ни бездумно, ни намеренно, а это шло вразрез со всей моей натурой. И все же я знал, что это часть игры, важная для него, и мой член был более чем счастлив принять в ней участие.
Я сознательно решил дать волю своим гениталиям и лимбической системой сегодня вечером, не думать о происходящем и не анализировать его. У меня было твердое намерение хорошо провести время, прийти в себя и хорошенько потрахаться, что бы еще ни случилось. Тем не менее, я не хотел причинять Рику боль, через чур играя на его нервах и чувствах. Я прекрасно понимал и очень боялся, что вечер может закончиться обидами, гневом и взаимными обвинениями, но каким-то образом я убедил себя, что нужно двигаться дальше, несмотря ни на что.
Я вошел в дом и поднялась наверх переодеться, разделся и побрызгался туалетной водой, кажется, от Ральфа Лорена, который мне нравился. В своем шкафу я просмотрел свою одежду, гадая, чего они могли от меня ожидать. Я прикидывал, как бы выглядеть, то ли немного по-гангстерски (не уверен, что у меня получилось, хотя я и не брился), или выглядеть элегантно, или охотником, или просто в повседневной одежде.
Я остановился на смеси охотничьего и повседневного стилей и достал свои любимые джинсы, мягкие, выцветшие и потертые, но очень удобные. Улыбнувшись, я вспомнил, что это те самые джинсы, которые Кристи называла моими леггинсами, и что именно в них я был в тот вечер, когда мы впервые встретились.
Это было примерно через два или три месяца после того, как мы с Кристи начали встречаться. Мы собирались пойти поужинать, а потом, может быть, потанцевать или в кино, я уже не помню. Я одевался и вышел из гардеробной комнаты в тех же самых джинсах-леггинсах, всё ещё без рубашки и босиком.
Я очень редко носил эти джинсы, даже тогда. Они невероятно удобные, но уже износились, выцвели и стали тонкими. Так всегда бывает: когда джинсы становятся удобными, они быстро изнашиваются.
Кристи, только в крошечных красных шелковых трусиках, стояла спиной ко мне у своего туалетного столика, наносила макияж (на мой взгляд, огромная трата времени и денег, он ей не нужен) и мельком взглянула на
История в бильярдной