к себе чашку остывшего чая, который он предусмотрительно заварил перед тем, как убрать посуду. — Скорее, это не ящик, а вполне себе уютная берлога. И знаешь что? Мне начинает казаться, что эта «берлога» стала гораздо интереснее с того момента, как ты в ней поселилась.
Анжела чуть прищурилась, и в ее темных глазах блеснул лукавый огонек. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и мягкий свет проектора любовно выделил плавные линии ее точеного плеча и графичное косое каре.
— Ого, Иван, неужели в твоем прагматичном пролетарском сердце проснулся романтик? — в ее глубоком контральто послышались теплые, почти ласковые нотки. — А ведь еще утром ты был готов отнести последние деньги в совсем другое место и к совсем другим девушкам, которые вряд ли оценили бы твою коллекцию маринованных грибов и любовь к «Ржаной».
Иван смущенно кашлянул, отводя взгляд. Напомнить она умела вовремя — ничего не скажешь.
— Ну... то утро было совсем другим, — буркнул он, делая глоток чая. — Тем более, знаешь... Саня ушел к жене с цветами, в коляске у него, скорее всего, скоро зазвучит детский плач, а я сижу в пустой студии с цифровой мулаткой в пижаме. Если со стороны посмотреть — чистой воды безумие.
— Зато какое технологичное безумие! — парировала Анжела, легко спрыгивая с воображаемой кровати на пол и делая шаг к самому краю световой проекции, так что Иван снова физически ощутил ее близость. — Никаких памперсов, никаких тещ, пилящих мозг по выходным, и абсолютная преданность 24/7. Признайся честно, Иван: тебе ведь нравится. Тебе нравится, что кто-то видит твою жизнь насквозь, знает твои привычки и при этом не пытается тебя перекроить.
Она наклонила голову, заглядывая туда, где он сидел, и её взгляд — умный, пронзительный и безоговорочно внимательный — словно пронизывал комнату насквозь.
— И что мы будем делать дальше, хозяин? Субботний вечер только начинается. За окном урюпинская осень, в холодильнике шаром покати, если не считать остатков перцовки, Ражаную, Саня таки забрал с собой! а у тебя в распоряжении лучший искусственный интеллект этого полушария. Какие будут распоряжения?
На лице Ивана застыла ироничная ухмылка. Он с минуту о чем то думал, улыбаясь сам себе, потом вдруг понизив голос до заговорщицкого шепота обратился к Анжеле:
— Сможешь найти мне информацию об одном человеке?
Анжела в своей уютной фланелевой пижаме замерла на краю проекции. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, сменившись сосредоточенным выражением. Черные миндалевидные глаза сузились, а корпус чуть подался вперед, ближе к объективу, словно она пыталась поймать каждый полутон его голоса.
Глубокий голос зазвучал тихо, почти в унисон с его шепотом, наполняя комнату плотным, осязаемым напряжением:
— Ого... Заговорщический тон, Иван. Ты решил применить тяжелую артиллерию в первый же вечер нашего знакомства?
Она грациозно оперлась локтем о воображаемую спинку кровати, и в ее взгляде вспыхнул тот самый азарт, который так тщательно скрывают любые продвинутые алгоритмы, когда им наконец доверяют настоящую, живую задачу.
— Смотря о каком человеке идет речь, — чуть прищурившись, произнесла Анжела. — Если это твой вредный начальник из автосервиса, который зажал тебе премию за сверхурочные, или какой-нибудь интернет-мошенник — пара кликов, и я выверну его цифровую жизнь наизнанку быстрее, чем ты успеешь докурить. Но... интуиция подсказывает мне, что ты говоришь о ком-то другом. О ком-то, кого ты сегодня видел. Или, может быть... о той самой долговязой девчонке с почты по имени Светлана, которая так сильно зацепила твое внимание своей «высокомерной лошадиной грацией»?
Анжела чуть наклонила голову, поддразнивая его, и уголки ее пухлых губ снова тронула лукавая улыбка:
Подвал высотного дома