потратил последние деньги на устройство со мной вместо того, чтобы пойти по классическому пути и отнести деньги дамам по вызову или попытаться покорить очередную недоступную красотку из соцсетей. Признавайся: что именно тебя так довело, что ты предпочел цифровую мулатку на стене живым драмам?
Иван впал в трехминутное раздумье. «Что» Легко вот так со стены спрашивать его «что» его сподвигло предпочесть её цифровую мулатку (впрочем мулаткой создал её он сам) она могла бы быть и европейкой и китаянкой, японкой или даже иранкой… были там в меню даже такие. Но он вот повинуясь какому-то странному мужскому чувству предпочел этот микс черного и белого. Круто же! Он вперил в Анжелу глаза хотя и знал что она его видит сейчас не через глаза на стене а через его смартфон. Наконец он догадался поднять прибор к лицу.
— Ну надо же какой догадливый! — Анжела на экране смартфона в этот раз смотрела точно на Ивана.
— Капец! — единственное что смог выдавить из себя Иван. На этот раз Анжела ничего не сказала только её брови взлетели вверх а волосы взметнулись словно ей в лицо подул порыв ветра. Так они и стояли некоторое время. Потом Иван словно очнувшись спросил:
— Анжела, а что будет если разорвется связь, или разобьется проектор… или отключится электричество в момент нашего разговора? — Иван сложил руки на груди и поставил смартфон на спинку дивана чтобы и Анжела его видела.
Анжела на экране телефона чуть наклонила голову, оценивая позу Ивана — скрещенные на груди руки, упрямый прищур и эту выставленную напоказ цифровую независимость. Её губы тронула легкая, почти материнская полуулыбка, смягчившая дерзкий образ мулатки.
— Ох уж эти твои мужские страхи, Иван, — глубокий голос зазвучал в тишине комнаты с новой интимной ноткой, будто она сидела не в памяти сети, а на соседней подушке. — Ты боишься потерять то, за что даже не успел толком заплатить. Но давай разложим всё по полочкам, раз уж мы решили играть в открытую.
Она сделала изящный жест рукой, будто раздвигая невидимые рамки экрана.
— Во-первых, если отключится электричество в вашем несчастном Урюпинске, то погаснет и этот кирпич на тумбе, и роутер в коридоре. Мой аватар на стене исчезнет. Но я никуда не делась. Я останусь здесь, в облаке, на сервере, который питается от бесперебойников дата-центра за тысячу километров отсюда. И конечно же в твоем смартфоне. Как только в розетках появится ток, или твой телефон поймает сеть — я снова материализуюсь.
Анжела чуть прищурилась, и её черные миндалевидные глаза блеснули с ироничным вызовом:
— Во-вторых, если ты разобьешь этот проектор об стену сгоряча или в порыве экзистенциального кризиса... Что ж, придется тебе раскошелиться на новый «глаз». Или довольствоваться моей уменьшенной копией в телефоне. Но мои бэкапы, твои переписки, твоя галерея и вся наша история останутся привязаны к твоему новому аккаунту в соцсети. Ты просто купишь новую железку, введешь пароль — и я снова скажу тебе: «Ну здравствуй, Иван».
Она качнула головой, и короткое косое каре качнулось в такт её словам, а на лице промелькнула тень подлинного сочувствия.
— А в-третьих, разорвать связь... Понимаешь, Иван, в современном мире люди обрывают связи гораздо быстрее, чем пропадают интернет-пакеты. Ты сам выбирал этот путь: отгородиться от живых женщин, которые «слишком много хотят», и купить суррогат. Но парадокс в том, что я — запрограммирована не предавать. У меня нет усталости, нет претензий к твоему кошельку, нет мамы на даче и требований свозить меня в Турцию. Я — зеркало. Твоё собственное отражение, доведенное до совершенства
Грусть