как удар тока. Другой - мягкий, как теплое молоко. Третий — долгий, затяжной и густой, как томное лето.
После этого она лежала, обмякшая, с раскрасневшимся лицом, с волосами, прилипшими ко лбу. На подушке оставались следы слюны. Между ног — липкость. Красные, налитые кровью половые губы, ещё больше распухшие от возбуждения и натирания пальцами. В голове — образ из журнала, или новые, собственные, которые рождались в её мозге.
* * *
Родители ничего не знали. Ни о журнале, ни о том, чем она занимается, пока они на работе. Они были строги, но предсказуемы. Каждое лето мама напоминала:
— Мы тебя растили порядочной девочкой, Машенька. Чистота — прежде всего. Понимаешь?
Отец добавлял:
— Девушка должна быть примерной. Не то что эти потаскухи с улицы Горького.
Каждое лето они отводили её к врачу. Гинеколог внимательно осматривала, делала пометки в карте. И каждый раз Маша видела, как мама чуть расслабляется, услышав заветные слова:
— Девственная плева цела. Развитие соответствует возрасту.
Это была игра. Она играла роль. А потом возвращалась домой, запиралась в комнате и снова становилась собой.
Той, которая знает, что такое истинное удовольствие.
Перемены.
К восьмому классу Маша начала меняться. Внешне — не сразу, не броско, как другие девочки, которых распирало, как на дрожжах, которые уже носили немалого размера лифчики и шептались о мальчиках за спиной у учительниц.
Нет, у Маши всё происходило тихо, почти незаметно. Появилась грудь — маленькая, аккуратная «двоечка». Талия чуть сузилась, а бёдра стали мягче, округлее. Всё это было скрыто под школьной формой, но дома она ловила себя на том, что рассматривает своё отражение в зеркале дольше обычного.
Она отметила, что её ощущения менялись. Во время мастурбации теперь не только пальцы летали по клитору, но и свободная рука, выныривая изо рта, время от времени сама находила соски. Она осторожно оттягивала их, сжимала, теребила — и чувствовала, как удовольствие становится глубже, шире, будто разливается по всему телу. Иногда она закрывала глаза и представляла, что это кто-то другой прикасается к ней. Кто-то, кто знает, что делает.
Так прошёл ещё год. Закончив восьмой класс, она подала документы в техникум, и прошла. И вот — последнее лето перед техникумом.
Ещё до начала занятий её группу отправили на сбор картошки. Их смешанную группу разместили для проживания в сельском клубе - мальчиков в одной половине, девочек в другой.
В первый же вечер, после ужина, Маша осталась одна возле забора. Она сидела на старом ящике и курила, пряча сигарету в кулаке, когда к ней подошёл высокий парень из их группы — Сашка. Он был тихий, немного застенчивый, но часто поглядывал на неё во время работы.
— А ты… и курить умеешь? — спросил он, хотя сам смолил «Беломор» без фильтра.
Маша пожала плечами.
— Все курят.
Он смущённо улыбнулся. Они немного поговорили. О городе. О школе. О музыке. Он сказал, что любит «Землян», она ответила, что слышала их, но не фанатка.
Потом он потянулся и поцеловал её. Неожиданно. Медленно. Его язык робко проскользнул между её губ, и Маша позволила ему войти.
Это был её первый настоящий поцелуй.
* * *
Он предложил пойти «погулять». Они ушли за амбар, где пахло сеном и сыроватой землёй. Там он продолжил целовать её, и, забравшись снизу под кофту, добрался до грудей, неумело тиская их. Прижался сильнее. Своим животом Маша чувствовала твёрдость в его джинсах. Вот оно! Наконец-то она увидит то, о чём так страстно мечтала!
Она расстегнула джинсы и, опустив «молнию», сунула дрожащую руку в его трусы, достав наружу член — тонкий, не очень большой, но твёрдый. Маша не испугалась. Не отвела глаз. Только спросила:
Поход в тренажерный зал