Она опустилась на колени. Лизнула. Он задохнулся. Но стоило ей обхватить губами головку, напряжённый, как струна, пацан взорвался фонтаном из спермы.
Он вскрикнул — почти как испуганный зверёк — и выдернул член изо рта. Маша даже не успела отреагировать. Белые струи полетели вперёд — одна попала на её щеку, другая — на волосы, третья — на плечо. Он кончал и кончал, быстро, хаотично, лихорадочно, будто его било током.
Чуть-чуть всё-таки попало внутрь. На язык. На зубы. Маша ощутила вкус — несладкий, немного горьковатый, плотный. Не то чтобы приятный, но и не противный. Что-то среднее между молоком и рыбой. Она проглотила.
Сашка стоял перед ней, красный, с расстёгнутыми штанами, и смотрел на неё так, будто совершил страшное преступление.
— Я… я не хотел! — выдавил он.
Он сунул член обратно в штаны, заправился, и просто убежал. Без извинений. Без объяснений. Только быстрые шаги и шорох травы.
Маша осталась одна. Она провела тыльной стороной ладони по щеке, стряхнула капельки спермы с волос. И впервые улыбнулась — не насмешливо, не с вызовом, а искренне. Она поняла: она может это делать. И не боится.
Более того — ей понравилось.
Андрей
Сашка, видимо от смущения, к ней больше не подходил, сторонясь и обходя за версту.
На какое-то время она осталась одна. Специально встреч она не искала, но и не шарахалась от окружающих, поэтому, когда к ней подошёл другой парень — старшекурсник, по имени Андрей, отказываться не стала. Тем более, что на подростка он не был похож совсем - высокий, крепкий, уверенный. Мужчина.
Когда на следующий вечер они, слегка приняв на грудь местного самогона, самозабвенно тискались и целовались в какой-то беседке на окраине села, её рука сама, словно против её воли, переместилась на промежность парня, а затем, проникнув в трусы, обхватила член и стала его слегка массировать.
— Даже так? – удивлённо поднял бровь Андрей, - а ты не из робких.
— Бояться того, чего я сама хочу? – ответила Маша вопросом на вопрос, тем временем расстёгивая молнию на брюках и вытаскивая наружу предмет своего вожделения, многолетний фетиш, к которому у неё, наконец, появилась возможность прикоснуться.
Вот оно! Она, наконец, держала в руках настоящий член – нет, не член, а хуй!
Не такой огромный, как в порножурнале, но достаточно большой, основательный и толстый, на член он не был похож совсем. Хуй, безо всяких оговорок!
— Хуй! – прошептала она, придерживая его трясущимися руками и не отводя глаз, а затем, широко раскрыв рот, насадилась на него так глубоко, как только могла, наслаждаясь гаммой новых ощущений, даже превосходивших то, что она навоображала себе за годы воздержания, и застонала в голос от знакомого, но гораздо более интенсивного, чем раньше, тянущего чувства в промежности.
На этот раз всё было иначе. Он не дрожал. Не сопел. Не терял контроля. Он знал, чего хочет. И знал, как получить.
Его член был твёрдым и горячим. Он положил свою руку на её голову, но не навязчиво, а мягко, направляя.
Маша начала двигаться. Он дышал глубоко, медленно, иногда стискивая зубы.
— Хорошо… — прошептал он. — Так держи. Давай глубже.
Она попробовала взять больше. Он вошёл почти до гланд. Она задохнулась, но не отстранилась. Он замер, дал ей время привыкнуть. Потом снова начал двигаться.
Просунув руку в трусы, она дрочила клитор, параллельно насасывая елду Андрея, и сокрушительный оргазм не заставил себя ждать. Она колотилась в конвульсиях, скрутившись в позу эмбриона и упершись головой в Андрееву промежность. Затем, отойдя от оргазма, быстро довела его, слегка ошалевшего от её реакции на минет, до кульминации, приняв в рот всю
Ночевка в общаге(Наполненный спермой)