мне, – произнес он так просто, будто констатировал факт. – Здесь есть все удобства. Живи не хочу. Но отсюда не выбраться. По крайней мере, без моего желания.
Он был как кот, сытый и довольный, растянувшийся у мышиной норы. И начал свою игру. Медленное, методичное завоевание.
Первые дни он почти не прикасался ко мне. Просто был рядом. Готовил на шикарной кухне, хоть я и отказывалась есть. Плавал нагишом в бассейне, демонстрируя мощное, идеально сложенное тело, на котором мой шов смотрелся как татуировка воина. Он говорил. О бизнесе, о котором я не хотела знать. О мире, полном опасностей и интриг, из которого он меня выдернул. О том, что моя холодность на операционном столе была самым эротичным зрелищем в его жизни.
А потом пришла романтика. Однажды вечером он зажег сотни свечей на террасе, накрыл стол прямо у кромки прибоя. Вино, фрукты, звуки джаза. Я сидела в тонком шелковом платье, которое он положил в мой гардероб, и смотрела, как языки пламени отражаются в его глазах.
– Я не хочу тебя ломать, Алиса, – сказал он тихо, перебирая мои соломенные волосы. – Я хочу растопить этот лед. Показать тебе, что ты можешь чувствовать не только чужие сердца под пальцами.
Его поцелуй был неожиданным. Нежным, но требовательным. Его губы, твердые и теплые, заставили мое тело вздрогнуть от запретного импульса. Я, всегда все контролирующая, почувствовала, как контроль утекает сквозь пальцы, как песок. Его руки скользнули по моим плечам, ладони накрыли мою грудь через тонкий шелк. Большие, грубоватые пальцы нашли твердые соски и принялись теребить их, вызывая волну постыдного, яркого удовольствия.
– Видишь? Твое тело помнит, что оно живое, – прошептал он мне в губы.
И я сдалась. Не сразу, но сдалась. Не из-за страха, а из-за того, как его прикосновения разжигали во мне долго забытый, дикий огонь.
Наш первый секс был там же, на теплом песке, под звездами. Он был бесконечно медленным, терпеливым. Он поклонялся моему телу, как святыне. Его губы обжигали кожу на шее, плечах, скользили вниз, пока не нашли мою грудь. Он взял сосок в рот, лаская его языком и слегка покусывая, заставляя меня выгибаться и стонать. Его пальцы, такие ловкие и настойчивые, путешествовали по моему животу, бедрам, пока не нашли влажную щель между моих ног. Он водил по ней, собирая сок, лаская клитор, доводя до безумия, но не давая финала.
– Артем... – вырвался у меня стон, больше похожий на мольбу.
Только тогда он вошел в меня. Медленно, преодолевая сопротивление, заполняя собой до самого предела. Он был огромным, и это было больно и блаженно одновременно. Он двигался, не спеша, глубокая, размеренная работа тазом, и с каждым толчком в моем животе разливалась жаркая, тяжелая волна. Я впивалась ногтями в его спину, в тот самый шрам, и кричала в ночь, когда оргазм накрыл меня с такой силой, что мир померк. Он кончил внутри меня, с хриплым рыком, залив мою матку горячими струями.
После этого не было запретов. Мы пробовали все. Гигантская кровать в спальне видела нас в самых неистовых позах. Он брал меня сзади на краю бассейна, так что мои груди тяжело колыхались в воде, а его яйца шлепали по моим ягодицам мокрыми, звонкими ударами. В сауне, где пот стекал с наших тел, а жар делал каждое прикосновение болезненно острым, он усадил меня на свое лицо и заставил кончить, лаская языком мой клитор, пока я не закричала от переизбытка чувств. Он привязывал мои руки шелковыми шарфами к балюстраде террасы и трахал мой рот, глубоко заходя в горло,
Негр и белые школьницы