пока у меня не слезились глаза, а затем, не вынимая, доводил до оргазма мою киску своими пальцами.
Я узнавала его тело: каждый шрам, кроме моего, каждую выпуклую вену на его мощном члене, форму и вкус его яиц. Он изучал мое: как именно нужно кусать мой сосок, чтобы я вздрагивала всем телом, как ласкать пальцем точку у входа в вагину, чтобы ноги подкашивались, какой ритм доводит меня до неконтролируемых конвульсий.
Прошла неделя. Или месяц? Время потеряло смысл. Я перестала думать об операционных, о клинике. Я думала только о его руках на моей коже, о его члене внутри меня, о следующем оргазме.
А потом он сказал: «Пора возвращаться».
Мы улетели с острова на его частном вертолете. Я думала, все закончится. Маленькое безумное приключение, медовый месяц под дулом пистолета судьбы. Я вернулась в свою клинику, в свой мир. Казалось, проблем нет. Я с головой погрузилась в работу, взяла сложнейший случай – трансплантацию сердца ребенку.
И тут началось. Анонимные звонки в совет по этике. Утечка информации о моем недельном исчезновении. Намеки на непрофессиональную связь с пациентом. Меня не уволили, но временно отстранили от практики. «Пока не прояснится». Кто-то постарался заклеймить меня так, чтобы я не смогла вернуться. Я была в ярости, но также и в растерянности.
И тогда пришла задержка.
Я, всегда педантично следившая за циклом, поняла сразу. Одна мысль: на острове он никогда не использовал презервативы. А я, увлеченная, потерявшая голову, не настаивала. Кто-то — он — не давал предоставляться. Это было спланировано.
Когда я пришла к нему в его кабинет в небоскребе, он уже ждал. Сидел за массивным столом, и в его глазах не было ни капли удивления.
– Беременна, – констатировала я, не садясь.
– Я знал, что рано или поздно это случится, – сказал он спокойно. – Я дал тебе время. Принять ситуацию.
– Ситуацию? Ты подставил меня, оклеветал, чтобы я осталась без работы, и... оплодотворил! – мои руки сжались в кулаки.
– Я убрал с твоего пути все, что могло тебя отвлекать. Теперь ты свободна. Свободна быть моей. Официально.
И он сделал предложение. Не просил руки. Он ее потребовал. С условиями. Работать я могу. Только на очень сложных и интересных случаях, не более того. И только если это не мешает «нашей жизни».
Свадьба была громкой, фантастически красивой и похожей на еще одно похищение. Платье от кутюр, сотни гостей, среди которых были лица с первых полос газет. Я шла к нему по белому ковру, чувствуя под пышным тюлем легкое покалывание в еще плоском животе. Я работала почти до последнего, игнорируя его недовольные взгляды. Родила в срок. Королевскую двойню. Мальчика и девочку. Когда мне впервые приложили к груди двух крохотных, теплых комочков, что-то в моем собственном сердце, наконец, дрогнуло и распахнулось. Артем, увидев детей, этот жесткий, опасный мужчина, плакал, не скрывая слез.
Через год я вернулась в операционную. Бралась только за уникальные, сложнейшие случаи. Те, где на кону была жизнь, а не рутина. Муж не был против. Он сам часто пропадал в своих «делах», но всегда возвращался. И тогда наша жизнь превращалась в продолжение того острова. Страстные ночи, когда дети засыпали под присмотром няни. Путешествия. Время, уделенное только нам двоим.
Он так и остался для многих загадкой, мужчиной-тайфуном, сметающим преграды. Для меня он стал тем, кто вытащил меня не только с того операционного стола, но и из ледяной скорлупы, в которой я замерзала. Мы прожили счастливо. До самого конца. А я, Алиса Воронцова-? (фамилию он так и не раскрыл), королева скальпеля, научилась чувствовать не только пульс на
Братья по...