между ними висели все несказанные слова, все нереализованные возможности. Однажды она положила руку поверх его руки и сказала: «Ты будешь хорошим отцом». И ушла, не дожидаясь ответа.
Родилась девочка. Назвали её Анна — простое, светлое имя, ничего от их сложного прошлого. Марина была в роддоме. Она стояла у стекла палаты для новорождённых и смотрела на крошечное личико своей племянницы. Когда её позвали зайти, она вошла робко, взяла ребёнка на руки с такой осторожностью, будто боялась разбить. И заплакала. Бесшумно, слёзы просто текли по её щекам. Лиза с Сашей смотрели на неё, и в их груди не было ничего, кроме тихой, всеобъемлющей благодарности.
– Она прекрасная, – прошептала Марина, возвращая ребёнка Лизе. – Вы… вы будете счастливы.
И они были. Не сказочно, не безоблачно. С ипотекой, с бессонными ночами, с вечной усталостью и мелкими ссорами. Но они были вместе. Своей маленькой, настоящей семьёй. Марина стала частью этой семьи — тётей, которая приходит по воскресеньям с кучей подарков, которая может посидеть с Аней, когда им нужно вдвоем сходить в кино, которая даёт мудрые, иногда жёсткие советы по воспитанию. Между ней и Сашей осталась лёгкая, почти невидимая дистанция — стена из прошлого, которую никто не пытался сломать, потому что она стала фундаментом их нового, хрупкого мира.
Иногда, очень редко, Саша просыпался ночью от того, что ему снилась Марина. Не та, что сейчас, а та — в чёрном шелке, с властными руками и горящим взглядом. Он лежал, слушая ровное дыхание Лизы и посапывание дочки в соседней комнате, и чувствовал, как по его жилам разливается знакомое, грешное тепло. Он вставал, шёл на кухню, пил воду и смотрел в тёмное окно. И думал о параллельной жизни, которая могла бы быть, о том адском рае, который они оставили позади. Потом возвращался в постель, обнимал Лизу, чувствовал её тёплое, родное тело, и призраки рассеивались. Он выбирал эту жизнь - счастья и детского смеха..
Конец летних каникул: часть вторая.