втянулся и скрылся из виду. Она вздрогнула и тихо застонала, когда я прикоснулся к ее чувствительному органу.
— Боже, как это приятно. Сегодня вечером я так возбуждена, что никак не могу насытиться. Я совсем забыла, как здорово чувствовать внутри себя большой член, который проникает до всех этих приятных мест, до которых Рики не может достать, и доводит меня до оргазма, я уже сбилась со счета сколько раз у меня было оргазмов за этот вечер, но, пожалуйста, сэр, можно мне еще один?
— Отлично, теперь я, блядь, Оливер Твист! Это вообще мне нужно выбросить из головы. Но, по-моему, цитата на самом деле звучала «ещё немного», а не «ещё один».
— О-о-о, так даже лучше!
Нам было весело, когда я продолжал нежно ласкать ее лоно, время от времени погружая в нее палец для дополнительной смазки, и нежно массировал ее розовый клитор, чувствуя, как он раздувается и снова твердеет, становясь толстым, упругим и блестящим, пока поднимался из-под своего сморщенного капюшона. Я слегка наклонился, чтобы полюбоваться им.
— Знаешь, когда член Рика уменьшается в размерах, он на самом деле ненамного больше твоего клитора. Но зато ты великолепна одарена в этом плане.
— Ты считаешь, что мой клитор большой до безобразия?
— Ты что? Нет, совсем нет! Мне это нравится, и я нахожу это очень захватывающим и уникальным. Просто я никогда ничего подобного не видел, вот и все, это как огромная неоновая вывеска с надписью: «Возбужденная женщина хочет кончить, пожалуйста, нажмите на эту кнопку для оргазма!» или что-то в этом роде. Мне нравится трогать его – и лизать – и видеть твою реакцию.
Она рассмеялась:
— Ты такой особенный. Я рада, что тебе это нравится, Рики тоже. Мне тоже, это забавная вещь, но за эти годы она доставило мне немало хлопот.
— Действительно? Как же так?
— Я развилась сексуально, когда мне было одиннадцать лет, Адам. У меня начали расти большие сиськи и волосы в срамных местах, а месячные начались еще до того, как мне исполнилось двенадцать, и вот эта, — она махнула на свою вагину. — Однажды я ехала на велосипеде по ухабистой дороге, и меня вдруг охватило странное, но приятное чувство внутри. Потом меня накрыла невероятная волна, невероятно приятное ощущение от кончиков пальцев ног до ушей, но сосредоточенное именно здесь, на клиторе, лучшее чувство, которое я когда-либо испытывала, пока не упала с велосипеда и не ободрала колено, локоть и подбородок. Это немного всё испортило, но не совсем.
Я не мог удержаться от смеха, когда она описывала свой первый оргазм.
— Да уж, смейся над бедной девчонкой, которая разбилась на велосипеде, ты, ненормальный негодяй! У меня до сих пор остался маленький шрам, вот здесь, на подбородке, — тоже смеялась она, указывая на крошечный белый шрам на подбородке.
Я поцеловал его, всё ещё посмеиваясь:
— Какое милое напоминание о твоем самом первом оргазме. Я планирую подарить тебе «еще немного» сегодня вечером, но постараюсь не оставлять никаких шрамов, хорошо?
Она выпятила губу, притворяясь обиженной:
— Лучше бы ты так и сделал, вместо того, чтобы смеяться надо мной. Как бы то ни было, после этого я почти всегда испытывала оргазм, когда каталась на велосипеде – не падать я научилась – и я начала регулярно мастурбировать, научилась сидеть, сжимать ноги вместе и как бы покачивать задницей, чтобы получить оргазм где угодно и когда угодно.
— Правда? Ты всё ещё можешь это делать?
— Да. Но тогда я была полностью зависима, я серьезно. За ужином, в школе, в кино, даже, иногда, в церкви, я постоянно мастурбировала. Наверное, у
подглядки