шаге от Сергея — и сверху вниз посмотрел на него, лежащего на полке, прикрытого одним тонким полотенцем.
— Хорошо лежишь, — сказал Владимир. — Не двигайся.
Сергей замер. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая шум пара. Он смотрел снизу вверх на этого большого мужика — на широкие плечи, на волосатую грудь, на живот, нависающий над полотенцем, на руки, которые, он знал, могли удержать его, если захотят.
Владимир сделал последний шаг. Теперь он стоял вплотную, нависая над Сергеем, и жар его тела смешивался с жаром сауны. Он не торопился. Смотрел сверху вниз, изучая — как смотрят на вещь, которую собираются взять.
Сергей послушался. Перевернулся, уткнувшись щекой в горячее дерево, и почувствовал, как полотенце сползает с бедер, открывая его. Он не поправил его. Не стал.
Руки Владимира легли на его спину — тяжелые, горячие, с грубой кожей. Пальцы вдавились в мышцы у позвоночника, и Сергей выдохнул сквозь зубы. Сильно. Уверенно. Так, будто эти руки знали, что делают, и не собирались спрашивать разрешения.
— Спина у тебя хорошая, — проговорил Владимир, ведя ладонями по лопаткам. — Гибкая.
Сергей молчал, чувствуя, как по телу разливается тепло — не от жара, от прикосновений. Ладони Владимира спускались ниже, к пояснице, вдавливаясь в мышцы, разминая их. Потом еще ниже.
— А тут у тебя все на месте, — усмехнулся Владимир. — Крепкий зад. Люблю такие.
Сергей закусил губу. Член упирался в дерево, и каждое движение Владимира отдавалось в нем глухим толчком. Он не смел пошевелиться. Только дышал — часто, неглубоко, стараясь не выдать, как сильно ему это нравится.
Ладонь Владимира скользнула между ягодиц. Палец прошелся по дырочке — легко, почти случайно, но Сергей дернулся, и Владимир усмехнулся.
Он убрал руку. Сергей выдохнул — с облегчением и разочарованием одновременно.
— А теперь, — голос Владимира стал ниже, — подними голову.
Сергей поднял. И увидел перед собой полотенце Владимира — то самое, которое было обернуто вокруг бедер. Оно сползало. Медленно, как будто само по себе, — но Сергей видел, как Владимир пальцем подцепил край ткани.
Член Владимира оказался прямо перед лицом Сергея — налитой, темный, с влажной головкой, от которого пахло потом и мужским телом. Он дернулся, будто здороваясь. И Владимир — как бы случайно, а скорее специально — сделал полшага вперед, и головка уперлась Сергею в губы.
Владимир не торопил. Стоял, смотрел сверху вниз, и ждал.
Он приоткрыл рот. Язык коснулся головки — соленой, горячей, живой. Владимир выдохнул — коротко, сквозь зубы. И Сергей обхватил головку губами, втянул в рот, посасывая — осторожно, пробуя, изучая.
— Вот так, — выдохнул Владимир. — Хорошо берешь.
Рука легла Сергею на затылок — не надавливая, просто лежала, направляя. Сергей понял без слов. Он взял глубже, принимая член в рот, чувствуя, как он упирается в небо, как наполняет рот, как пульсирует на языке.
Владимир задышал чаще. Пальцы на затылке сжались — и Сергей почувствовал, как член дернулся у него во рту, набухая еще сильнее.
— Хорошо, — повторил Владимир. — А теперь хватит. А то я не удержусь.
Он отстранился — медленно, давая Сергею время отпустить. Член вышел изо рта с влажным звуком, блестящий от слюны, и Сергей увидел, как он дернулся в воздухе, словно прощаясь.
— Неплохо для начала. — Он подхватил полотенце с пола и небрежно обернул вокруг бедер, не скрывая, что член все еще стоит, натягивая ткань. — Но здесь жарко. И тесно.
Он сделал шаг назад, давая Сергею пространство, и посмотрел на него — оценивающе, изучающе.
— У меня дома лучше. Просторнее. И никто не помешает.
Всегда мечтал о ней...