избавиться от этого вкуса.

— Саш, прошу тебя. Не говори никому.

Голос был сиплый, чужой, сорванный. Саня натягивал брюки, приподнявшись на сиденье, застёгивал ширинку, звякал пряжкой. Очередная шкура пыталась ставить ему условия. Он вспомнил, как Миха на днях сказал про неё: «Она не такая, у неё характер есть», и усмехнулся про себя. Таких, с характером, в его жизни было много, и баб, и мужиков. Стоило чуть надавить, чуть напугать, показать нож или просто посмотреть как следует, и характер куда-то девался, и они соглашались на всё. Это правило он выучил ещё подростком.

Он тогда ходил на бокс, в подвальную секцию, где пахло потом и сырой штукатуркой, а возвращался домой голодный, с разбитыми костяшками, открывал холодильник, а там было пусто, только банка горчицы и засохший кусок сыра. Мать лежала в комнате с очередным хахалем, оба пьяные, и не помнила, что у неё есть сын. Саню воспитала улица. Злой, голодный, он забирал всё, что хотел, у загулявших по ночам прохожих, пьяных у ларьков, у студентов в тёмных переулках, и уже тогда мог купить себе и еду, и куртку, и кроссовки. Он рано понял, что страх работает лучше любых слов. В компании Михи он был самым жёстким, и на то были свои причины, о которых никто не спрашивал.

— Давай, иди. Вон твой муж уже ждёт.

Он кивнул в сторону подъезда, не глядя на неё. Замок двери щёлкнул.

Именно из-за Саниного характера Евгений не шёл к машине. Он специально хлопнул подъездной дверью сильнее, чтобы они услышали, что он вышел. Он знал, что Саня может начать драку из ничего, из одного косого взгляда, и сразу бить, без разговоров, до крови, и что ему за это ничего не будет. Поэтому Евгений просто стоял под козырьком подъезда, в не зашнурованных ботинках, засунув руки в карманы куртки, и ждал. Ему было зябко, и он переминался с ноги на ногу. Машина стояла к нему задом, и заднее стекло было тонировано наглухо, ни огонька внутри, ни тени. Он не видел ничего. Только чёрный кузов в темноте у баков, капли на крыше, пар от собственного дыхания.

Антонина медленно вышла из машины. Ноги были ватные, и она держалась за дверцу, пока не убедилась, что они её держат. Она не хотела смотреть мужу в глаза после такого. Не могла. Она просто шла через двор, по лужам, не обходя их, чтобы скорее оказаться дома, за дверью, в ванной. Юбка задралась, и она одёрнула её на ходу. За спиной взревел мотор, и «бэха», мигнув стоп-сигналами, выехала со двора, и свет фар скользнул по Жене, по стене, по её спине.



— Привет.

— Привет. Всё нормально?

— Да. Просто говорили.

Она прошла мимо него в подъезд. Он пошёл следом. Они поднимались по лестнице, и она слышала, как шаркают по ступенькам его не зашнурованные ботинки, и чувствовала его взгляд на своём затылке, на том самом месте, где только что лежала чужая рука, и ей хотелось закрыть затылок ладонью. Всё это время она ни разу не посмотрела на него.

В квартире она бросила куртку на вешалку, даже не повесив как следует, и сразу ушла в ванную. Во рту оставалась липкая сперма Саши, она чувствовала её на языке, на нёбе, в горле. Включила воду, взяла щётку, выдавила на неё столько пасты, что та свесилась с края, и начала чистить зубы. Потом полоскала рот, раз, другой, пятый, набирая воду прямо из-под крана в ладонь.

Евгений стоял за дверью и прислушивался. Антонина никогда не чистила зубы перед сном, никогда, это была её давняя смешная

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 11

Подружка сестры

Пикап в Прокуратуре

Тачка

Как Алик Иванову жену поимел

Тайны следствия. часть 19