она затянулась. Андрей навалился на Елену, тяжело дыша. Максим, замерший на своем диване, слышал всё: как скрипит старая кровать, как Андрей пытается вставить свой вялый, почти не реагирующий член в жену. Это была настоящая драма бессилия. Почти полчаса отчим бился, стараясь попасть в цель, кряхтел, пылким, но слабым движением пытался войти, но результат был нулевым. Его тело было слишком истощено, а мозг затуманен алкоголем.
В конце концов, Андрей просто выдохся. С тяжелым, храпящим звуком он уснул прямо на ней, навалившись всем своим весом, превратившись в неподвижную, пахнущую перегаром гору плоти.
Максим наблюдал за этим, приоткрыв один глаз. В слабом свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щели в шторах, он видел, как Елена замерла под мужем. Она лежала несколько минут, глядя в потолок с выражением абсолютной пустоты на лице. Затем, медленно и осторожно, она начала выкарабкиваться.
Она двигалась очень аккуратно, чтобы не разбудить спящего Андрея. Сначала она высвободила одну руку, затем ногу. Наконец, она буквально соскользнула с кровати, оказавшись на полу. Она была в одной легкой ночной сорочке, которая едва прикрывала бедра. Трусиков на ней не было — она всегда снимала их перед сном, чтобы чувствовать себя свободнее.
Елена быстро, почти стремительно, направилась в сторону ванной. Ее бедра покачивались, и Максим почувствовал, как внизу живота разливается жар. Он больше не мог притворяться. Его собственное тело, молодое, полное сил и тестостерона, реагировало на эту картину мгновенно.
Когда дверь ванной захлопнулась, Максим резко встал. Он решил, что сейчас — идеальный момент. Он сделал вид, что проснулся от необходимости сходить в туалет.
— Ой, мам, ты чего не спишь? — негромко спросил он, выходя в узкий коридор.
Он специально выждал несколько секунд, чтобы она вышла из ванной или была в процессе возвращения. В итоге он «случайно» столкнулся с ней прямо у двери туалета. Коридор был настолько узким, что они практически прижались друг к другу.
Елена вздрогнула. Она выглядела измученной: волосы немного растрепались, щеки горели от духоты ванной, а в глазах читалась смесь стыда и раздражения. Она была без белья, и тонкая ткань сорочки совершенно не скрывала того, что ее интимная зона была влажной и припухлой после тщетных попыток отчима.
— Ты почему не спишь, Максим? — тихо, почти шепотом спросила она, пытаясь отстраниться.
Но Максим не дал ей отойти. В нем вспыхнул какой-то первобытный инстинкт. Он видел ее уязвимость, видел ее разочарование в мужчине, который должен был ее удовлетворять. Он действовал молниеносно.
Не говоря ни слова, он прижал ее к стене коридора. Елена ахнула, ее глаза расширились от неожиданности. Прежде чем она успела что-то сказать или оттолкнуть его, Максим опустил руку вниз. Его пальцы, сильные и уверенные, бесцеремонно раздвинули края сорочки и вошли прямо в ее горячую, пульсирующую вагину.
— Максим! Что ты... — выдохнула она, но голос ее сорвался.
Два пальца глубоко погрузились в ее плоть. Елена вскрикнула, но это был не столько крик ужаса, сколько крик шока и внезапного, острого физического ощущения. Она попыталась сопротивляться, ее руки уперлись ему в грудь, она зашептала: «Стыдно... позор... что ты делаешь, ты же сын...»
Но Максим не слушал. Он двигал пальцами быстро, ритмично, чувствуя, как она сжимается вокруг них. Он чувствовал, как ее тело, измученное часами неудачных попыток Андрея, жадно откликается на любое реальное воздействие. Несмотря на протесты, она не отталкивала его с силой; ее сопротивление было скорее формальным, продиктованным моралью, чем физическим отвращением.
В этот момент Максим расстегнул свои штаны. Он был на пределе. Его член, твердый и горячий, ворвался в нее одним резким движением.
Я поздно понял.