обернулся. На лице у него появилось что-то вроде улыбки — не весёлой, а понимающей, будто он знал, что так и будет.
— Ну, сначала можно и в одежде, — сказал он медленно. — А там как пойдёт.
Яна сделала вид, что не расслышала. Поднялась, надела куртку, взяла сумку. Капитан придержал для неё дверь, и они вышли в холодный коридор.
Жил он здесь же, в офицерском общежитии — длинный барак с общим коридором и несколькими комнатами. Когда они вошли, из кухни в конце коридора доносились голоса и смех. Капитан кивнул туда:
— Свои. Не обращайте внимания.
Но не обращать внимания не получилось. Кухня была большая, с длинным столом, за которым сидели трое офицеров — все в расстёгнутых кителях, с кружками и картами. На плите что-то булькало в кастрюле. И среди них, на коленях у одного из офицеров, сидела молодая девушка.
Яна замерла в дверях.
Девушка была совсем не в ноябрьской одежде: короткая юбка, задравшаяся почти до бёдер, тонкие колготки, блузка с глубоким вырезом, из которого выпирала грудь — крупная, налитая, явно не меньше Яниной. Она сидела боком на коленях у офицера, закинув руку ему на шею, и смеялась над чем-то, что он шептал ей в ухо. Его ладонь лежала у неё на бедре, чуть выше колена, и пальцы медленно поглаживали колготки. Девушка не убирала его руку. Наоборот — она чуть раздвинула ноги, устраиваясь удобнее, и повела плечами, отчего блузка натянулась на груди так, что стали видны очертания сосков.
— О, Серёга! — окликнул один из офицеров. — А ты не один. Знакомь, что за гостья?
Капитан шагнул вперёд, заслоняя Яну плечом.
— Жена одного из наших. Приехала к мужу. Завтра устрою им встречу.
— Ну-ну, — хмыкнул офицер с девушкой на коленях. — А это Настя. Настя, поздоровайся.
Настя обернулась, окинула Яну быстрым оценивающим взглядом — с головы до ног, задержавшись на груди под свитером, — и улыбнулась ярко накрашенными губами.
— Привет, — сказала она, но снова повернулась к своему офицеру, будто Яна была пустым местом. Потом, чуть повременив, добавила, не глядя: — А ты что, тоже к своему рогатику приехала?
Яна не поняла, о чём она.
— Ну, к мужу, — пояснила Настя и рассмеялась. — Я тоже к своему приехала. Только так просто к нему не попасть.
Она хохотнула, откинув голову, и офицеры молчали, делая вид, что сосредоточенно разглядывают карты.
— Странно, что капитан тебе ещё ничего не пояснил, — добавила Настя, поиграв бровями.
Яна переводила взгляд с одного на другого и не понимала, что происходит.
Яна стояла, вцепившись в лямку сумки. Ей стало не по себе — не оттого, что кто-то сидит у кого-то на коленях, а оттого, как спокойно это здесь принималось. Как будто так и надо. Как будто она сама, войдя сюда с капитаном, стала частью этой кухни, этих карт, этого пара над кастрюлей.
— Настя, — сказал капитан, усмехнувшись, — ты бы потише. Не пугай гостью, а то я тебе следующий раз так устрою.
Настя медленно повела на него взглядом — снизу вверх, не торопясь, — и улыбнулась так, что Яне стало неловко.
— А ты мне и так устроишь, — ответила она. — Или после прошлого раза уже наигрался?
Офицеры за столом притихли, глядя в карты. Капитан кашлянул.
— Всё потом, — сказал он коротко и повернулся к Яне. — Идёмте. Покажу, где вы будете спать.
— Идёмте, — сказал капитан, тронув её за локоть.
Яна вздрогнула от этого прикосновения — короткого, хозяйского, будто он имел право. Она пошла за ним, стараясь не смотреть на Настю, но краем глаза
Снежанна или история в автобусе