– Мне очень нравится тут работать. Но есть кое-какие моменты.
– Понимаю. Расскажите-ка, что там произошло, с Дмитрием. Вы как-то быстро засобирались домой.
Значит, он видел ту маленькую сцену. Даже лучше.
– Ничего такого, просто... В общем, я боюсь, что Перов на меня будет жаловаться. Слухи распускать. И... Мне нужно знать, что вы на моей стороне.
Лена переминалась с ноги на ногу, теребила ремешок сумки, не поднимая взгляда.
– Значит, слухи?
– Да, он злится, что я подписала “Модуляр”. Это же он их нашел.
– Вы не ответили на вопрос. Какие слухи?
– Я бы не хотела это обсуждать.
Геннадий забарабанил пальцами по столу.
– Я правильно понял, вы хотите, чтобы я пресек некие “слухи”, которые, возможно, будет распространять Перов. И которые совершенно точно являются просто слухами.
Лена кивнула.
– Не очень понимаю, Елена, с чего бы мне это делать. Кажется, что с моей стороны будет разумнее для начала во всей этой истории разобраться. Подключить отдел кадров.
– Нет, не нужно. Я надеялась, что мы с вами сможем договориться.
Геннадий вопросительно поднял брови.
– Вы же сами хотели посмотреть, на что я способна. Я готова показать.
Лена сбросила с плеча сумку. Взялась за края топа. Воздух вдруг сделался тяжелым и липким. Потянула вверх. Завела руки назад. Щелчок застежки. Лифчик упал на пол.
Геннадий не шелохнулся. Уверенным, напряженным взглядом он изучал ее большие груди, которые Лена и не думала прикрывать.
– Мне очень нужна ваша помощь.
Геннадий жестом подозвал ее ближе.
– Повернись.
Лена послушалась.
– Руки назад.
Она завела руки за спину, сцепила в замок. Ее грудь тяжело вздымалась. Она проглотила слюну, выдохнула. Что он задумал? Плевать. Она пойдет до конца.
Послышался треск отрываемой ленты.
– Не оставляет следов, помнишь? – сказал Геннадий, и Лена почувствовала, как вокруг он обматывает клейкую ленту вокруг ее запястий.
Его спокойствие, ее беспомощность заставляли сердце колотиться.
– Посмотри на меня.
Лена развернулась. Геннадий встал, возвышаясь над ней на целую голову, и она смотрела на него бегающими глазами снизу вверх. Он взял еще один небольшой кусок ленты и заклеил ей рот. Он был хозяином ситуации, он знал, чего хочет. Лена поняла, что между ног у нее намокло. Такого с ней еще не бывало, это как фантазии из эротических книг.
Геннадий развернул ее, опустил грудью на стол. Коленом заставил расставить ноги.
Кррр – услышала она знакомый звук выдвигающегося канцелярского ножа. Геннадий натянул колготки на ее заднице и резким движением лезвия разрезал их, следом – трусики.
Лена закрыла глаза. Она глубоко дышала носом, не смела сдвинуть ноги. Он смотрел. Она знала, что Геннадий сейчас изучает ее мокрую, раздвинутую, и это только сильнее ее распаляло.
Где-то в отдалении пульсировала музыка, но недостаточно громко, чтобы заглушить звон расстегивающегося ремня.
Грубые, хозяйские ладони на ее бедрах. Лена задержала дыхание. Горячая головка уперлась во влажный вход и, не задерживаясь ни на секунду, раздвинула стенки ее влагалища, проникла внутрь.
Геннадий задвигался в ней грубо, механически. Лена открыла глаза. Она лежала грудью на его столе, среди его вещей, образцов его товаров и смотрела в свое отражение в окне. Связанная, беззащитная. Как еще одна его вещь. Лена застонала.
Вдруг Геннадий замер в ней, заполнив ее членом. Спокойным голосом спросил:
– Было с Перовым?
Она молчала. Он ждал, не двигался. Лена свела брови. Лента на ее губах промокла от слюны, натянула кожу. Пальцы на связанных ладонях начали неметь. Она кивнула.
Толчок, глубокий, выбивший из нее воздух.
– С мужиком из “Модуляра”?
Скрывать больше было нечего. Кивок.
Геннадий потянул за ленту на ее запястьях, как за поводок. Несколько быстрых движений, звонкие шлепки бедер о ее зад.
Маленькая сучка