Хорошо. Тогда не к Геннадию. Но твоему мужу может быть интересно увидеть это.
На экране – снятое через узенькую щелку в жалюзи зернистое видео. Светлый кабинет. Часть стола. Прижатая к столу голая грудь Лены. Ее заклеенный рот. Закатившиеся от удовольствия глаза. Ритмичные движения.
Лена опустилась на стул.
– Николай, кажется? Так его зовут?
Скотина. Сволочь. Тварь.
“Машку ты больше не увидишь”, – пронеслось у нее в голове.
– Чего вы хотите? – спросила Лена севшим голосом.
– Сатисфакции, – отозвался довольный собой Перов. – Прокатимся вместе?
– Сейчас?
– А чего тянуть?
– У меня работа.
– Отпросись, придумай что-нибудь. Не мои проблемы.
Даниил забрал телефон, на котором все это время по кругу проигрывалось злосчастное видео.
Как ни старалась Лена скрыть накативший на нее ужас, ее побледневшее лицо, пересохшие губы, застывший взгляд выдали ее с головой. Если она не хочет рушить семью, она поедет с ними. Сейчас. Куда они скажут.
В машине Перов и Даниил, сидя на передних сиденьях, вели себя так, будто не происходит ничего необычного: обсуждали работу, шутили, обматерили дурака, подрезавшего на повороте. Лена с каменным лицом сидела сзади и крутила в руках телефон. Мысли мутной кашей варились у нее в голове. Написать Коле и самой во всем сознаться? Не хватит духу. Вообще вызвать полицию? Глупости. Попросить Геннадия о помощи? Это их сейчас только разозлит.
Машина остановилась в гаражном массиве. Даниил достал ключ, открыл тяжелую металлическую дверь, и машина медленно въехала во тьму гаража.
– Прошу, мадам, – сказал Перов, открывая заднюю дверь.
Подрагивая всем телом, Лена вышла. Даниил закрыл дверь, включил вязкий желтый свет одинокой лампы под потолком. Гараж был завален хламом, в воздухе стоял какой-то технический, смешанный с пылью запах. Что сказать, Лена не нашлась. Ей и не пришлось ничего говорить.
Перов, положив руку ей на зад, подтолкнул ее к капоту.
– Вы удалите видео?
Перов молча заставил ее наклониться, лечь грудью на капот.
– Видео. Обещайте, что удалите.
Даниил взял табуретку, сел рядом.
– Обещайте! – крикнула Лена, когда Перов задрал ее платье, оголив ягодицы в черных трусиках.
– Да, не волнуйся. Удалим при тебе.
Лена замолчала. Закрыла глаза.
Две руки спустили с нее трусики до щиколоток, пока третья лапала задницу, сжимала грубо, жадно. Звук застежки ремня, один, второй. Лена закусила губу. Пухлые пальцы Даниила раздвинули ее ягодицы, раскрывая влагалище, анус, демонстрируя их обоим мужчинам. Перов плюнул на ладонь и растер слюну ей между ног.
Лена старалась дышать. Вдох – головка касается ее, скользит между складок; выдох – вторгается в нее, грубо, зло, будто вымещает обиду. Вдох – шлепок по заднице; выдох – грубое движение в ней, заполняющее, растягивающее. Вдох – открывает глаза; выдох – Даниил на табуретке, дергает свой маленький член, жадно пялясь.
– Хорошая дырка, – прозвучал над Леной голос Перова. – Даня, не стесняйся. Она ведь должна отработать.
Даниил встал.
– Поднимись, – процедил Лене, не выпуская члена из рук. Она оперлась на руки, оторвав грудь от капота. Неловким, дрожащим движением Даниил спустил платье с ее плеч, оно повисло на талии, стянул лямки лифчика и оголил грудь. Его нахрапистые пальцы сжали низ груди, затем сосок. Лена не двигалась, только покачивалась от равномерных движений в ней члена Перова.
Сначала Лена пыталась не думать вообще. Потом мысли метнулись к Коле, к Маше, но их она быстро выбросила из головы. Нельзя, не сейчас.
Перов двигался умело, нахраписто, и, вопреки рассудку, Лена поняла, что отвечает ему. Отталкиваясь руками, подается назад, насаживается на него.
– Вот видишь, не так и плохо, да? – сказал довольный Перов.
Шлепки его бедер, алчные пальцы Даниила на ее грудях. Лена закатила глаза. Стыдно признать, от
виртуальная ночь