подростком, который просто любил маму. Теперь он был мужчиной, который знал все её слабые места, все её эрогенные зоны, все те позы, в которых она теряла контроль.
Он начал приставать к ней. Сначала это были «случайные» прикосновения. Он мог подойти сзади, когда она мыла посуду, и положить руки ей на бедра, чуть сжав их. Он мог слишком долго обнимать её при встрече, прижимаясь своим твердым членом к её ягодицам.
Елена сопротивлялась. Она отстранялась, говорила, что это неправильно, что он её сын.
— Максим, прекрати! Это безумие! — шептала она, отталкивая его руку от своей груди.
Но Максим не останавливался. В течение трех недель он методично осаждал её. Он создавал напряжение в воздухе, которое можно было резать ножом. Он перестал скрывать свое желание. Он мог прямо сказать ей:
— Мама, я видел всё. Я знаю, как ты стонешь, когда в тебя входят сзади. Я знаю, как ты любишь, когда тебя унижают. Зачем ты притворяешься?
Эти слова били её сильнее любого удара. Она пыталась убедить себя, что то, что было с Артемом — это насилие, что она просто подчинялась. Но Максим видел в этом другую правду.
Развязка наступила в один из душных вечеров. Елена вышла из душа, на ней было только тонкое полотенце, обернутое вокруг тела. Она была мокрой, кожа розовела от горячей воды, а от неё пахло мылом и женственностью. Максим ждал её в коридоре.
Он перегородил ей путь, прижав её к стене. Его глаза горели диким огнем.
— Уйди, Максим, пожалуйста, — тихо сказала она, но в её голосе уже не было уверенности.
— Хватит играть в «воспитанную девственницу», мама, — прорычал он. — Я видел десятки видео. Я знаю, какая ты на самом деле в постели. Ты глотала сперму того урода, ты раздвигала ягодицы для его члена в анал. Ты любишь эту грязь. И теперь моя очередь.
Он резко дернул полотенце. Ткань соскользнула с её гладкого тела, обнажая идеальную грудь с розовыми сосками и стройные ноги. Елена вскрикнула, попыталась закрыться руками, но Максим был сильнее. Он схватил её за запястья и с силой прижал их над её головой к стене.
— Нет! Нет, Максим, остановись! — кричала она, но в её крике слышалось странное, пугающее возбуждение.
Максим не слушал. Он с силой впечатался в неё своим телом. Его член, ставший каменным, уперся в её живот. Он начал целовать её шею, кусать её за плечо, оставляя отметины. Его рука спустилась вниз, к её паху. Он грубо раздвинул её бедра, нащупав мокрую, горячую пизду.
— Смотри, как ты течешь, — прошептал он ей в самое ухо. — Твое тело предало тебя. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.
Он не стал ждать. Он сорвал с себя одежду и одним резким движением вошел в неё. Без прелюдии, без нежности. Он засунул свой твердый член в её узкий влагалищный канал до самого упора.
Елена вскрикнула, выгнувшись в спине. Это было похоже на взрыв. Она почувствовала, как он заполняет её всю, как его член растягивает её стенки. Это было грубо, почти насильственно, и именно это вызвало в ней давно забытую волну экстаза.
Максим двигался в ней с яростью, вкладывая в каждый толчок всё то, что он копил годами. Он не просто занимался сексом — он забирал её себе, он забирал её из-под власти отчима, он присваивал её тело. Его движения были резкими, мощными. Он вбивал свой член в её пизду, и каждый удар сопровождался громким шлепком его яиц о её ягодицы.
Иван царевич некрофил