Елена уже не сопротивлялась. Её руки, которые он всё еще прижимал к стене, теперь судорожно сжимали его плечи. Она стонала, запрокидывая голову, её тело содрогалось в ритме его толчков. Она чувствовала, как внутри неё нарастает мощная волна, как её клитор трется о его лобок, доводя её до безумия.
— О господи, Максим... да, да! Еще сильнее! — закричала она, окончательно теряя рассудок.
Он перевернул её лицом к стене, заставив встать на колени. Он грубо раздвинул её ягодицы, обнажая розовый, сжатый анус. Вспомнив видео, которые он пересматривал сотни раз, Максим решил повторить этот акт. Он не стал использовать смазку, он хотел, чтобы она почувствовала эту же боль и страсть.
Он с силой толкнул свой член в её задний проход. Елена вскрикнула, вцепившись ногтями в обои. Боль была острой, но она была смешана с невероятным чувством обладания. Максим чувствовал, как её анус плотно обхватывает его член, создавая невыносимое давление. Он начал двигаться медленно, вбиваясь в неё по сантиметру, заставляя её привыкать к этому размеру.
— Вот так... — шептал он, — теперь ты знаешь, каково это. Только теперь это делаю я.
Он ускорил темп, и теперь его движения стали по-настоящему животным. Он хлестал её по белым ягодицам, оставляя красные полосы, в то время как его член с силой входил в её анал. Елена всхлипывала, стонала, её тело дрожало от каждого толчка. Она чувствовала себя полностью раздавленной, униженной и в то же время бесконечно желанной.
Когда он почувствовал, что близок к финалу, Максим развернул её к себе. Он схватил её за волосы, заставляя смотреть ему в глаза, и с последним, самым мощным толчком вбил свой член глубоко в её пизду.
— Я кончаю в тебя, мама! — выкрикнул он.
Он излился в неё мощным потоком, чувствуя, как горячая сперма заполняет её утробу. Он продолжал двигаться еще несколько секунд, вжимаясь в неё всем телом, пока последние капли не покинули его.
Они осели на пол, тяжело дыша, переплетенные телами. Елена лежала, раскинув ноги, с затуманенным взглядом. Она больше не чувствовала стыда. В этом акте насильственной страсти она нашла странное освобождение. Она была раздавлена, но теперь она принадлежала тому, кто действительно её любил — пусть эта любовь и была искажена грязью и ненавистью.
Максим смотрел на неё и понимал, что теперь их жизнь никогда не будет прежней. Они стали заложниками своего общего секрета, заложниками тех видео и того безумия, которое началось в жарком Волгограде. Он поцеловал её в лоб и тихо сказал:
— Теперь мы будем делать всё то, что он снимал. Только теперь это будет наше с тобой удовольствие.
Елена лишь молча прижалась к нему, зная, что теперь она никогда не сможет вернуться к образу «покорной и чистой» женщины. Она стала частью его темного мира.
Фотостудия