наконец, не вышли к дикому пляжу, который был отгорожен от основного пляжа выступающей в море горой, которую за схожесть по форме звали «горой-носорогом». Таким образом, пляж этот был скрыт от зорких глаз цивилизации.
Толпа кавказцев торопливо разложила на песке покрывало и обступила мамочку, которая оказалась в самом его центре.
— Ну что, давай поиграем, — сказал «Джон».
С неё сразу содрали белую маечку. Она только расстегнула пуговичку на джинсовых шортиках, как они, а дальше и розовые трусики слетели как миленькие под напором кавказских рук. Она уже полностью обнажённая опустилась на колени и взяла в рот большой чёрный член и начала сосать его, упираясь носиком в волосатый лобок.
— Давай, русская шлюха, — подбадривал он её.
Она сосала жадно, с влажными звуками, и я слышал, как она постанывала — «Оммм... оммм...» — вокруг его члена. Когда он кончил, второй сказал:
— Теперь у меня пососи.
И, взяв её за волосы, наклонил к своему члену.
Вокруг образовалась очередь из желающих минета, но пока лишь надрачивающих чурок. Особо смекалистый парнишка не медля присунул ей сзади. Далее началась самая настоящая вакханалия. Крики, смех, стоны матери, ругательства на русском и непонятном мне языках — всё смешалось. Для пущего задору на неё нацепили кепку с непонятными мне символами, по-видимому, что-то на басурманском.
Особым моментом было, когда один из них первым решил войти в её попку.
— Щас жопу драть ей буду, — красноречиво сообщил он об этом, чем вызвал весёлый шум.
Несомненно, ей было очень больно, потому что кричала женщина, как собака, с которой сдирают шкуру.
— Ооооо...Уууууф...Ооооо... — закричала она, когда его толстый член начал входить в её анус. — Больно!- Больно!-Оооооо...Ооооо...
Чурки, конечно, затыкали ей рот, иногда руками, иногда своими хуями. Когда же первопроходец покинул измученный анал, на него сразу все собрались посмотреть.
— Покажи, как поработал, — раздалось в толпе.
По-видимому, зрелище было то ещё то, так что один даже достал мобилу и начал фоткать. Мать же только стонала, то ли от боли, то ли от удовольствия, то ли от всего вместе.
— Ооооо... оооох... — вырывалось из неё, и каждый звук был полон смеси страдания и наслаждения.
И вот тогда началось самое невообразимое. Двое мужчин — один спереди, один сзади — одновременно подошли к ней. Один из них, здоровенный детина с чёрной бородой, лёг под неё, и она, поняв без слов, опустилась на его член, который вошёл в её киску до самого основания. Она застонала — «Ооооо...Дааа...Даааа..-Как харашо...» — выгнувшись, запрокинув голову. Второй, тот самый «Джон», встал за ней, раздвинул её ягодицы и, сплюнув на пальцы, смазал свой член и её анус.
— Сейчас будет весело, — усмехнулся он.
Он начал входить медленно, дюйм за дюймом, в её задний проход, который был уже растянут и измучен. Мама закричала — «Ооооо! Дааа!Даааа! Ебите меня, во все мои дырки» — когда оба члена оказались внутри неё одновременно. Двойное проникновение. Её тело выгнулось дугой, она вцепилась пальцами в покрывало, и я видел, как слёзы текут по её щекам, смешиваясь с потом.
— Ооооо... Боже! Да!Да!-Продолжайте! Как мне харашо... — стонала она, и голос её срывался на хрип.
Они начали двигаться в унисон — один входил, другой выходил, создавая ритм, который заставлял её кричать с каждым толчком. Её груди раскачивались, живот дрожал, и она, забыв о боли, начала подаваться навстречу, впуская их глубже.
— Ооооо! Ооооох! Ооооо! — выкрикивала она, и звуки эти были полны такого откровенного наслаждения, что у меня перехватило дыхание.
Они трахали её так долго, что я потерял счёт времени. Она кончила — я видел, как
Ведьма баба Нюра. День первый