её тело содрогнулось, как она закричала — «Ооооо!-Даааа!» — и оба мужчины, почувствовав это, ускорились и кончили в неё почти одновременно, заполняя её киску и анус горячей спермой.
Ей напихивали куда только можно, она даже перестала сосать и только лишь подставила язык, чтобы им самим было удобнее пихать свои болты ей в рот.
Потом её наконец развернули на спину. Мой взгляд сразу бросился на её измученную покрасневшую киску, с аккуратно выбритой полосочкой на лобке, и на растянутый, всё ещё зияющий анус, из которого вытекала сперма. Сама же мать совсем не выглядела измученной. Её со всех сторон обступили волосатые мужланы и массово кончали на её обнажённое тело. Она улыбалась и растирала сперму по грудям и животу. Удивительно, как после столь массивной ебли, вся в сперме, она сохранила в своём поведении грацию и красоту. В этот момент она даже была похожа на греческую богиню, на которую отчаянно молились грязные простолюдины. Они уже даже не трогали её, лишь дрочили, наслаждаясь прелестью её форм и изгибов, которые им посчастливилось лицезреть.
Так продолжалось минут 5-10, пока она не привстала на колени. Все отодвинулись на шаг и, не отводя взгляд, наблюдали, как она с грацией кошечки нежно тянется, выгнув спинку и устремив вверх сцепленные в замок ручки. Сперма стекала по её выставленным вперёд грудям. Она с наслаждением зевнула и как-то по-блядски улыбнулась, что не могло повторно не завести стоявших вокруг мужиков. Она сделала движение, чтобы подняться на ноги, но её тут же подхватило на руки двое хачей и под всеобщее улюлюканье с разбегу швырнули её в море. Сказать по чести, летела она не подобно сказочной русалке, обдаваемая солёными брызгами, а скорее как брошенная собачонка, быстро-быстро теребящая своими лапками, пока с шумом не плюхнулась в воду. На этот плюх с берега раздались аплодисменты, громкий смех и свист. Через мгновение голова мамы показалась из морской пены, она попыталась умыться и оттереться от белой субстанции, но сильная волна накрыла её, и она снова скрылась. Дальнейшие события вызывали ещё сильнейший смех горцев. Мама снова вынырнула, уже ближе к берегу, показался весь её торс, она попыталась сделать шаги, но силы её были настолько истощены, что следующая волна снова сбила её с ног, и она начала бултыхаться, пытаясь выбраться на песок. В бессилии, которое сильнейшим образом контрастировало с обыкновенно присущей ей грацией, как ни странно, возбуждала и притягивала. Видимо от этого, хотя быть может по-настоящему сжалившись, кучка волосатых молодцов отделилась от общей группы и направилась, чтобы вызволить несчастную женщину из водного плена. Оказавшись на твёрдой почве, она, влажная и чистенькая, казалась совсем молоденькой девчушкой, благодаря той невинной улыбке, которой пылало её личико. Она остановилась и, нагнувшись, отжала влагу, скрутив свои длинные волосы. Затем она резко выгнулась, выставив вперёд грудь и отставив попку, и вот теперь, когда морской бриз обдувал её блестевшие в свету локоны, она была похожа на русалку, только что обретшую ноги.
Первым её желанием было взять полотенце, вытереться и, наконец, одеться. На деле же оказалось, что нигде нет ни трусиков, ни маечки, ни шортиков. Она удивилась и, конечно же, испугалась.
— Где моя одежда? Куда вы её дели? — с напускной строгостью, через которую явно сочилась девичья робость.
— А вот хуй тебе, — рассмеялись чурки.
— Нет, одежда!
— Шлюха должна ходить, как шлюха!
Такая подлость была неожиданностью для бедной женщины. Мать оцепенела, представив, как ей предстоит добираться до отеля голышом. Она начала мяться и даже отшагнула назад. Но вмиг оцепенение переменилось вздрогом, вызванным будто ударом тока, когда
Снова лето