простыне. И долго стояла так, глядя в никуда. А потом её лицо чуть изменилось. Гнев застыл в уголках губ, но в глазах загорелось что-то другое... странное. Она ничего не сказала. Никому не позвонила. Не заплакала. Она легла на ту же простыню, прижала подушку к лицу и, наконец, облегчённо вздохнула.
Завтра она скажет ему "да".
...... Три года спустя. Бали.
Они проснулись почти одновременно — от крика местных птиц за окном, от солнца, которое уже вовсю пробивалось сквозь лёгкие шторы, и от тихого сопения в детской кроватке рядом. Сын, которого они назвали Олегом (Аня настояла — «в честь отца, но пусть будет лучше, чем ты»), ещё спал, раскинув ручки и сжимая во сне край простыни.
Она повернула голову и увидела его — своего мужа, своего отца, единственного мужчину, который был ей нужен. Он лежал на спине, одной рукой забросив за голову, и смотрел в потолок с той самой улыбкой, которую она научилась читать за последние три года.
— Доброе утро, — шепнула она, касаясь пальцами его плеча.
Он повернул голову, посмотрел на неё — и его глаза потеплели.
— Привет, красавица, — сказал он тем бархатным голосом, от которого у неё всё ещё ёкало внутри. — Ты рано проснулась.
— Ты меня разбудил, — усмехнулась она. — Ты дышишь слишком громко.
Он рассмеялся и Анна почувствовала, как его рука скользнула под одеяло, нащупала её талию, притянула ближе.
— Я соскучился, — прошептал ей в ухо Олег.
— Ты видел меня вчера весь день, — фыркнула она, но не отстранилась.
— Я всегда по тебе скучаю, — ответил он и, приподнявшись на локте, заглянул ей в глаза. — Даже когда ты рядом. Потому что я не верю, что ты — моя.
Она подняла руку, коснулась его щеки, провела пальцем по морщинке у глаз — той самой, которая появилась за последний год.
— Я — твоя, — сказала она просто. — Я сама так решила. Помнишь?..
Он помнил всё. Он помнил ту ночь, когда она вошла в его кабинет, и испытала скорее всего шок, от увиденного. Когда она кричала и плакала, когда он брал её силой. И он помнил то утро после — когда она стояла на пороге его спальни и смотрела на него так, как сейчас смотрит ребёнок, который наконец понял, что его не бросят. Она прошла на средину комнаты и долго собираясь с мыслями, выдохнула: "Я попробую принять твои условия, но это не значит, что уже сразу полюбила тебя."
Потом был разговор, слёзы, объяснения почти до полдня. Олег её убеждал, что любит теперь не просто дочь, а самую дорогую для него женщину. С очередным "приступом" секса, он решил повременить до вечера. На вечер заказал столик в хорошем ресторане и дальше началось истинное проявление любви и заботы. Когда вернулись домой, Аня хоть и была сильно взволнована, но все же действие алкоголя расслабило её изнутри. В ту ночь она уже не сопротевлялась и до утра смогла испытать несколько оргазмов.
С той ночи они стали жить вместе. Почти сразу отказались от домработницы. Следующая исчезла "секретутка" Катя. Аня заменила её полностью во всём...
...... — Я помню, — прошептал он. — И я никогда не забуду.
Он наклонился, поцеловал её в лоб, потом в переносицу, потом в кончик носа. Она прикрыла глаза и выдохнула — глубоко, расслабленно. Его губы скользнули по её губам — мягко, без давления. Аня ответила, сначала робко, потом увереннее, и её рука легла ему на затылок, запутавшись в волосах.
— Анюта, — прошептал он между поцелуями. — Я люблю тебя.
Развратные мама и дочь.