Ирина и Мария выросли в одном интернате. Их детство пришлось на тяжёлые послевоенные годы.
Ира родилась в Иркутске. Когда девочке был всего лишь годик, её отца арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, а потом расстреляли. Вскоре и мать Иры оказалась в лагерях, как жена "врага народа". Так маленькая Ира осталась сиротой и была определена в детдом.
Маша же, которая была на 2 года младше Иры родилась в Горьком. И сиротой она стала не из-за сталинских репрессий, а из-за войны. Её отец погиб на Карельском перешейке во времена Финской кампании, а через пару лет погибла и мама Маши. На неё упала стена здания, когда в него во время очередной бомбардировки Горького угодила немецкая авиабомба. 4-летнюю девочку забрала под опеку бабушка и увезла её к себе в Иркутск. Но в марте 1946-го, ровно через полгода после окончания войны, и Машина бабушка отошла в страну вечного коммунизма и Маша также оказалась в детдоме, где и познакомилась с Ирой.
Несмотря на разницу в возрасте и разные группы, девочки очень подружились. Ира всегда была в их паре ведущей. Но сиротская жизнь быстро проявила в ней хищную жилку: блондинка начала воровать у одногруппников мелкие пожитки — то отточенный карандаш, то самодельную игрушку. В детдоме за такое расплачивались жестоко.
Однажды вечером старшие ребята решили устроить Ире "тёмную".
В спальне с засаленными матрасами Иру уже сбили с ног и накинули на голову тяжелое одеяло, когда дверь со скрипом распахнулась. На пороге стояла Маша, которая заранее знала, что Иру будут бить. Маленькая, бледная, с бешено колотящимся сердцем, она с трудом держала в дрожащих руках тяжелую, выломанную в коридоре штакетину с торчащим из неё гвоздём.
— Суки ебаные! Ну нахуй пошли! Не трожьте её, я сказала! — вскрикнула девочка.
Опешившие от такой ярости пацаны на секунду замерли. В этой маленькой темноволосой девчёнке с тяжелой доской было столько отчаяния и готовности идти до конца, что старшие предпочли отступить. Из-под одеяла на Машу смотрели расширенные от страха и благодарности глаза Иры. В тот вечер они окончательно поняли: во всем этом огромном и холодном мире у них нет никого, кроме друг друга.
Вскоре у Иры наступил переходный возраст и у неё стали расти сиськи. Правда, росли они очень медленно. Практически одновременно сиськи начали расти и у Маши, несмотря на то, что ей было всего 12 лет. Очень скоро брюнетка по размеру груди перегнала блондинку, хоть и была младше её на 2 года, а одногруппники даже дали Маше погоняло "Буферная держава". Попка у Маши тоже налилась соком и Ира с маленькой грудью и почти плоской задницей даже немного завидовала подруге.
Через некоторое время Ира выпустилась из детдома и поступила в кооперативный техникум. Но долго на свободе не продержалась: напившись водки на выпускном в техникуме, она отчаянно и глупо загремела за решётку — кирпичом разбила лобовое стекло новенькой "Победы", припаркованной у тротуара. Отмотав год в женской колонии за хулиганство, Ира вышла на свободу. По знакомству ей удалось устроить учётчицей на базу хозторга.
Маша подругу не бросала: пока та была на зоне, ездила к ней на свиданки с скудными передачками. К Ириному освобождению Маша уже окончила школу ФЗО (фабрично-заводского обучения) и вкалывала швеёй на трикотажной фабрике.
На дворе стояло тёплое лето 1955 года. Подруги медленно прогуливались по набережной Ангары. От реки веяло прохладой, а над водой носились речные чайки.
— Ир, а не отметить ли твоё возвращение походом в баню? — предложила Маша, поправляя выбившийся из-под косынки темный локон.
— В какую ещё баню? — блондинка усмехнулась, щурясь на
Далеко за полночь