вот так просто показывает брату свою гладкую писечку.
— Смотри, как теперь всё открыто. Потрогаешь, какая гладкая?
Максим, завороженный, опустился перед ней на колени в междурядье. Протянул руку и кончиками дрожащих пальцев провёл сверху вниз по голой, горячей коже лобка, а потом глубже, разделяя скользкие, пухлые губы. Алина тихо вздохнула и подалась бёдрами вперёд, на его ладонь.
— Очень красиво, — выдавил он.
Алина присела рядом, опустилась спиной прямо на землю, потянула Максима к себе. Он медленно заполз на нее, глядя прямо в глаза, и Алина обхватила его за шею обеими руками и потянула на себя. Сарафан задрался, открывая её полные белые бёдра и круглый живот, ягодицы лежали прямо на земле. Максим навис сверху, лихорадочно расстёгивая пуговицу на своих шортах и одновременно целуя её шею и ключицы. В голове на секунду мелькнул холодный трезвый страх.
— Алин, подожди... — зашептал он, отрываясь от её губ и глядя в раскрасневшееся лицо. — Мы же с ума сошли. Так нельзя, это неправильно... мы же брат с сестрой, родня.
Алина не дала ему договорить, его слова только распалили её. Она хотела его, хотела, наконец, его член в себе. Руки нырнули вниз, помогли ему сдёрнуть шорты вместе с трусами до колен, а её полные ноги широко раздвинулись, сгибаясь в коленях и впуская его между бёдер.
— Знаю, что неправильно, — выдохнула она ему в самые губы, сжимая пальцами его каменный, раскалённый член и сама приставляя головку к своему скользкому входу. — Плевать. Я со вчерашней ночи терпеть не могу.
Максим подался тазом вперёд. Головка раздвинула мокрые, гладкие губы и медленно, преодолевая тугое, упругое сопротивление, пошла внутрь. Внутри у Алины было тесно и горячо. Сантиметр за сантиметром он входил, до самого основания, прижался пахом к её гладкому выбритому лобку, Алина громко ахнула, запрокинув голову на траву, и впилась ногтями в его плечи.
Остановиться они уже не могли. Стянув бретельки сарафана с её плеч и освободив тяжёлые груди с крупными розовыми сосками, Максим уткнулся лицом в её шею и начал двигаться. Сначала осторожно, а через полминуты всё быстрее и глубже, вбиваясь в её податливое, жадно сжимающее его тело.
Над ними в ветвях яблони жужжали пчёлы, сквозь листву падали солнечные пятна, а в тишине огорода раздавалось только их рваное дыхание и влажные, частые шлепки кожи о кожу. Алина обхватила его поясницу сильными икрами, сама поднимала бёдра навстречу каждому толчку и смотрела снизу вверх потемневшими, шальными глазами. Она сжимала его, наслаждаясь запретной заполненностью в своей дырочке.
Оргазм пришёл волнами. Задрожала напряжённая челюсть, Алина ахнула, сама удивляясь силе чувства. Она плотно зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать на весь двор, и мелко затряслась под ним.
Почувствовав, как её стенки ритмично сжимают ствол, Максим из последних сил выдернул член наружу и в ту же секунду кончил с глухим стоном, заливая густыми белыми струями спермы её выбритый лобок и часто вздымающийся живот.
Глядя друг на друга, потные и счастливые, они рассмеялись.
***
Катя стояла неподалеку, придерживая отведённую в сторону зелёную ветвь. Она вышла из дома минуту назад, чтобы умыться холодной водой у крыльца, услышала за кустами странную возню и пошла на звук.
Она смотрела не отрываясь, как её тихий, вечно краснеющий брат тяжело дышит между широко раскинутых голых ног двоюродной сестры, а Алина лежит под яблоней с задранным сарафаном и лениво, с довольной улыбкой размазывает пальцами его сперму по животу и гладкой промежности.
Катя боялась даже моргнуть, чтобы не выдать себя. Первое ошеломление в её голове быстро сменилось густым, тяжёлым жаром: глядя на голую, блестящую от пота
Ошибка при телепортации