Сейчас, глядя на Камиллу, невольно думал - какой у неё член? Стоит вообще-то? Дала ли кому-нибудь в свою обалденную попу или до сих пор девственница?
После ужина поднялись в номер. Когда вышла из душа, на ней было только белое полотенце, обёрнутое вокруг тела. Присела перед зеркалом, разложила целый набор кремов и начала неспешно наносить на лицо и шею. Полулежал на кровати, откинувшись спиной на подушки, и не отрывал взгляда. Полотенце едва прикрывало грудь и заканчивалось высоко на бёдрах. Каждое движение, когда она наклонялась, проводила пальцами по шее или слегка поворачивалась, открывало всё новые линии тела. Гладкая кожа, тонкая талия, длинные ноги... Я просто любовался.
В какой-то момент полотенце слегка разошлось и увидел то, что пряталось под ним - полувстающий, небольшой член. Он выглядел... неожиданно красиво. Почему-то решил, что специально так сделала. Это намёк, дразнит меня!
Недолго думая, стащил трусы и выставил напоказ уже полностью стоящий член. Камилла медленно повернула голову, посмотрела и, холодным, почти скучающим тоном, спросила:
После этих слов мгновенно отпало всякое желание. Быстро прикрылся простынёй, нащупал пульт и включил телевизор. На экране шла какая-то дурацкая комедия с натужным смехом за кадром. Просто уставился, стараясь ни о чём не думать.
Камилла выключила свет.
— Я always... sleep naked, - в темноте голос прозвучал тихо, но очень отчётливо, - Don’t... even... think... подглядывать. Fahimt? Good night.
Следующие четыре дня прошли одинаково скучно. Мы хвостом ходили за дядей, глупо улыбались на камеры и кивали головами в знак согласия, даже когда он говорил вещи, в которых мало что понимали. Всего один раз какой-то журналист задал вопрос мне. Успел лишь выдавить, что просто поражён организаторскими способностями Николая Петровича, как дядя тут же перехватил инициативу и разразился длинным монологом о каком-то финансовом проекте.
На людях Камилла была просто лапочкой. Бралась за руку, смотрела на меня влюблёнными глазами, иногда даже клала голову на плечо, улыбалась журналистам, кивала, смеялась в нужных местах. Идеальная картинка «молодой пары». Но стоило остаться наедине, мгновенно менялась. Лицо каменело, взгляд становился холодным, даже слегка презрительным. Только лёд и чёткая дистанция. За все дни проговорила мне максимум десять слов, в основном команды - "Don't look! Отвали! Don’t touch!". Даже подумал, что совсем не удивлюсь, если услышу команду "Фу!".
Во время одного из безчисленных интервью, молодой журналист с диктофоном сделал шаг ближе. Голос нарочито вежливый, но глаза уже блестели предвкушением.
— Николай Петрович, позвольте один уточняющий вопрос. В некоторых источниках появились сведения о вашей поездке в Египет около двадцати лет назад и о якобы имеющейся внебрачной дочери. Не могли бы вы прокомментировать?
Дядя даже не моргнул, чуть сильнее сжал челюсти и медленно обвёл взглядом собравшихся. Камила рядом со мной слегка напряглась, но лицо оставалось спокойным. Почувствовал, как её пальцы сильнее впились мне в руку.
— Я ждал этого вопроса, — наконец заговорил ровным голосом. — И сразу скажу - это грязная, подлая и абсолютно лживая попытка очернить человека, который всю жизнь служил своей стране. Политические оппоненты, которым нечего предъявить по делу, решили ударить ниже пояса. Им мало честной борьбы, обязательно нужно вытащить на свет какие-то мерзкие слухи, чтобы отвлечь внимание от реальных проблем.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— В Египте действительно жил мой дальний родственник, человек непростой судьбы. Я навещал, помогал, чем мог. Вскоре он ушёл из жизни, но осталась дочь. После его смерти я не смог отвернуться, помогал как мог. Сегодня она здесь и я горжусь тем, что в трудную минуту
Агентесса2