— А ещё... ты всё знаешь про меня, что я... was a boy, - говорила уже не так уверенно, как в начале, - Мне... это... противно.
Несколько секунд стояла неподвижно, всё ещё полностью голая, со стоящим членом. Потом её щёки заметно порозовели, резко схватила с кресла полотенце и быстро обмотала бёдра. Грудь оставалась открытой, но уже без прежней бравады.
— Всё. Хватит разговоров, — буркнула, уже не глядя на меня. — Don’t... ask again, time to sleep.
— -----
Когда на следующее утро открыл глаза, Камилла уже сидела перед зеркалом и красилась. Увидев, что я проснулся, повернулась и тихо, без яда и издевки, проговорила:
— Доброе утро.
Даже завис, не сразу нашёлся, что ответить, так неожиданно всё прозвучало...
Первая половина дня выдалась тяжёлой. В одном из залов устроили большую фотосессию. Нагнали кучу солидных мужиков в костюмах. Все стояли с важными лицами, держали флаги, пытались выглядеть статусно.
И тут в зал влетела блондинка лет тридцати пяти, лицо жёсткое, губы накрашены, чёрный строгий костюм, в руках планшет.
— Стоп! Стоп! — хлопнула в ладоши, — Кто так флаги держит?! Вы их на похороны принесли?! Выше! И улыбаться!
Мужики растерянно перехватили древки повыше.
— Кто так стоит?! Вы совсем без мозгов?! - чуть ли не взвыла блонда, - Худой рядом с пузатым, высокий рядом с гномиком?! Это что за цирк?! Перестроиться! Синий костюм, отойдите от серого, выглядите как полные идиоты!
Солидные дядьки с золотыми часами и дорогими туфлями послушно перестраивались, поправляли пиджаки. Кто-то даже пытался возразить, но блондинка его просто выгнала из зала и продолжила раздавать указания ещё жёстче.
Мы с Камиллой сидели чуть в стороне, молча смотрели на это представление и не могли скрыть изумления. Солидные, важные мужчины, которые вчера разговаривали так, будто решают судьбы страны, сейчас стояли и слушали, как провинившиеся первоклассники.
После обеда у дяди была намечена поездка в какую-то местную школу. Там он должен был толкнуть патриотическую речь о светлом будущем молодёжи. Нас с Камиллой снова взяли для фона.
Сидели в холле гостиницы и ждали. Дядя опаздывал уже целый час. Звонил без перерыва, но трубку никто не брал.
Камилла, закинув ногу на ногу, устроилась в глубоком кресле и лениво что-то листала в телефоне. Иногда поднимала глаза на вход, но в основном была погружена в экран. На ней было очень короткое светлое платье с тоненькими лямками. Каждый раз, когда чуть меняла позу, край ткани поднимался, открывая длинные, идеально загорелые ноги. Я старался смотреть в телефон, но взгляд то и дело возвращался к ногам.
— Наверно... got drunk, — Камилла вдруг злобно фыркнула, убрала телефон и резко поднялась, — После этой... psycho... тоже бы... drink.
Попробовал набрать тётю. Гудки, сброс. Ещё раз — та же история.
— Пройдусь по магазинам, — коротко бросила Камилла, направляясь к выходу.
— Подожди, я тебя провожу.
— I can manage аlone, - даже не обернулась.
Я всё-таки решил проверить, что случилось с дядей. Дверь его номера оказалась не заперта. Тихо нажал на ручку, приоткрыл и сразу услышал тихие, прерывистые стоны.
Заинтригован осторожно шагнул внутрь и обомлел. На широкой кровати лежала совершенно голая та самая психованная блондинка с фотосессии. Волосы, ещё недавно идеально убранные, сейчас растрепались и раскинулись по подушке. Грудь у неё была довольно крупная, тяжёлая, с плотными сосками. Живот подтянутый, с едва заметной ложбинкой, бёдра разведены широко, почти до предела. Между ног, уткнувшись лицом, жадно языком работал дядя, то широкими мазками проходя снизу вверх по всей щели, то сосредоточенно кругами обводя набухший клитор
Блондинка тяжело, сбивчиво дышала. Одной рукой судорожно вцепилась в смятую простыню,
Воспоминания о детском садике