Ирина закрыла за собой дверь и на секунду прижалась спиной к косяку. Внутри всё ещё гудело — тёплой, тянущей волной, которая не схлынула по дороге домой, а только разлилась шире.
Час назад её имели два хуя сразу: один в пизду, второй в жопу, пока она, прогнувшись, лизала Риту, чувствовала, как та вздрагивает и сжимает бёдрами её голову.
От одного воспоминания низ живота снова свело, и Ирина, не зажигая свет, прошла в комнату сына.
Лешенька спал на боку, одеяло сбилось к поясу. Ему было всего шестнадцать, лицо во сне совсем молодое, беззащитное.
Ирина постояла над ним, разглядывая, потом стянула платье, сняла бельё и опустилась на колени у кровати.
Одеяло сдвинула медленно, до самых бёдер. Член сына лежал на бедре, тяжёлый даже в покое — для его возраста и правда немаленький. Она обхватила его пальцами, приподняла и взяла в рот.
Сразу глубоко, жадно, без разгона. Сосала, как будто не могла напиться, водила языком по стволу, надавливала на уздечку.
Член начал твердеть у неё во рту, наливаться, упираться в нёбо. Она выпустила головку, облизала по кругу, спустилась языком к яйцам, взяла их в рот по очереди, обвела каждое, вернулась к стволу и заглотила целиком, до самого корня, так что в горле сжалось.
— Ты чего? — Леша дёрнулся, проснулся, приподнялся на локтях. — Что ты делаешь, мама?
— Сосу твой хуй, родной, — ответила она, не выпуская его из руки. — Лежи. Ничего не делай.
Он попытался что-то сказать, но она снова взяла в рот, и слова у него кончились.
Ира сосала размеренно, глубоко, с мокрым чмоканьем, и сын застонал, откинулся на подушку, запустил пальцы ей в волосы.
— Глубже... ещё глубже, — прошептал он.
Она взяла до конца, замерла, пропуская головку в горло, потом отстранилась и снова — до конца. Леша дышал ртом, бёдра его напряглись, и скоро он сжал её затылок и кончил ей в рот, толкаясь коротко и сильно. Ирина проглотила, облизала головку, выпустила его изо рта.
— Теперь ты сделай мне приятное сынок, — сказала она.
Она забралась на кровать, перекинула ногу через его лицо и опустилась сверху — мокрой, волосатой пиздой прямо ему на рот. Той самой пиздой, которую час назад трахали два чужих хуя. Леша под ней замычал, но она прижалась сильнее.
— Лижи мне, малыш. Лижи мне пизду. Засунь свои пальцы, трахни меня.
Он лизнул — сначала неуверенно, потом шире, глубже, раздвигая языком её половые губы. Пальцы вошли внутрь, два сразу, и Ирина заорала, задвигалась на его лице, вцепилась в спинку кровати. Он лизал её, сосал клитор, трахал пальцами, а она скакала на его рту и выкрикивала что-то бессвязное, пока её не накрыло — резко, судорогой по всему телу.
— Это ещё не всё, — выдохнула она.
Ира сползла ниже, нашарила его снова твёрдый член и села сверху, насадившись до конца одним движением.
Запрокинула голову и заскакала быстро, жёстко, так, что кровать заходила ходуном.
— Да, сука, кайф! Ебусь с сыном! Блядь, как охуенно! Еби меня, сынок, еби свою мамочку! Хочу, чтобы затрахал меня до смерти! Еби!
Она материлась не переставая, насаживалась всё глубже, и Леша вдруг перехватил её за бёдра, сбросил с себя и перевернул на живот.
— Вставай раком, мама, — сказал он.
Ира встала на четвереньки, прогнулась, и он вошёл сзади — резко, до конца.
— О да, мамочка... какая же у тебя мокрая писька...
— Не писька, а пизда!!!! — поправила Ирина, задыхаясь. — Не бойся грубых слов. Еби мою пизду, сучонок! Еби пизду своей мамочки шлюхи! Трахни меня! Еби, блядь! Глубже, сука, еби! Как охуенно блядь.....
романтика с девственником