член в штанах всё ещё стоял, но теперь это только бесило. Он медленно выбрался, посмотрел на смятые простыни на кровати. Подошёл к комоду, открыл ящик. Пальцы снова коснулись кружева, как будто прощаясь.
Потом он тихо вышел из комнаты, забрав с собой свой подарок, который Таня так и не открыла, спустился по лестнице и вышел на крыльцо. Холодный февральский воздух ударил в лицо. Сбоку от крыльца курил Алексей, который, увидев его, улыбнулся.
— Ну что, понравилось шоу?
Андрей замер.
— Что?
— Не притворяйся. - Алексей кивнул вверх, в сторону окон второго этажа. - Я видел. Щель в шкафу. Ты там стоял всё это время. И смотрел.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Андрей тихо сказал:
— Ты знал, что она мне нравится.
— Знал. - Алексей спокойно выпустил дым. - И что?
— И ты всё равно это сделал.
Алексей пожал плечами.
— Слушай, Андрюх... Все девчонки хотят трахаться, просто одни быстрее это понимают, а другие ещё строят из себя недотрог. Чем раньше ты это усвоишь, тем меньше будешь страдать. Твою Таню всё равно бы кто-то поимел. Если не я - то другой. Пока ты вокруг неё круги наворачивал и сопли жевал, кто-то обязательно бы подошёл и дал ей то, чего она так хочет. Так что считай, я тебе даже одолжение сделал. Показал, как оно на самом деле. Сказать «спасибо» не хочешь?
Андрей шагнул ближе. Кулаки уже были сжаты.
— Ты тварь.
— А ты тряпка, - спокойно ответил Алексей. - Вот и вся разница между нами. Но ты еще можешь повзрослеть.
Андрей ударил в скулу. Алексей отступил, но не упал. Усмехнулся, вытер губу, но не ответил. Андрей продолжал бить, сколько было сил, пока Алексей не заломил ему руку и не оттолкнул так, что он ударился плечом о перила.
Андрей молча поднялся. Плечо ныло. Он посмотрел на Алексея ещё раз - долго, тяжело - и развернулся.
Пошёл к калитке, не оглядываясь. За спиной ещё слышался чей-то смех у костра.
Домой он добирался пешком. Долго. В кармане лежала бархатная коробочка с неоткрытой запиской.
*****
Каникулы после той ночи слились в один серый то ли день, то ли ночь. Андрей почти не выходил из комнаты. Лежал на спине, смотрел в потолок, часами слушал, как за стеной у соседей кто-то смотрит телевизор, а на кухне мать тихо гремит посудой. Он закрывал глаза и представлял тот самый вечер, вспоминая как чужой член проникал в его любимую девушку, как будто она принадлежала именно ему, и чувствовал ту же самую смесь возбуждения, злости и ревности, что и тогда. А потом каждый раз возвращался к словам Алексея.
«Все девчонки шлюхи».
Сначала это бесило до дрожи. Потом начало казаться правдой. Таня ведь не сопротивлялась по-настоящему. Она лишь слабо отнекивалась, упиралась ладонью в грудь, а через минуту уже сама стонала и просила сильнее. Значит, хотела. Значит, Алексей оказался прав. А он, дурак, столько ходил вокруг, боялся, берег эту девушку, молчал о своих чувствах. И получил ровно то, что заслужил.
Особенно больно било другое слово. То, которое Алексей бросил напоследок у крыльца.
«Тряпка».
Андрей повторял его про себя, пока лежал в темноте. И понимал, что где-то глубоко это было не просто оскорбление. Это было попадание в точку. Как и многие дети, родившиеся в начале 90-х, он рос без отца. Мать поднимала его одна - усталая, вечно куда-то спешащая, с тонкими губами и привычкой решать всё сама. В доме не было мужского голоса, который мог бы сказать: «Иди и возьми то, что считаешь нужным». Не
Криминальный Минет (хроника ментовского беспредела)