бедрам. Зацепила пальцами за боковые завязки бикини. Медленно, растягивая момент, стала их развязывать. Ткань намокла и не поддавалась. Наконец, одна завязка соскользнула, потом другая. Она придержала треугольник рукой, не давая ему упасть, играя с напряжением, которое висело в воздухе, густое, как смола. Видела, как Игорь облизнул губы. Видела, как Дима непроизвольно потер ладонью о штанину.
И наконец, отпустила.
Мокрый кусочек черной ткани упал к ее ногам. Луч фонаря упал ниже, залив светом ту самую тонкую, аккуратную полоску рыжих волос на ее лобке. Они были темно-медного цвета, ярко контрастирующие с бледной кожей бедер, влажные от воды и, возможно, от чего-то еще. Лина стояла полностью обнаженная, выставив напоказ свою наготу. Ее тело было хрупким и совершенным в этом резком свете: каждый изгиб, каждая тень подчеркивались. Она сделала шаг вперед, выйдя из груды мокрой одежды, и медленно повернулась, позволяя лучу скользнуть по ее ягодицам – круглым, упругим, с двумя ямочками у основания спины. Она слышала свое дыхание, слышала, как тяжело дышит Марк, держа фонарь.
Затем она открыла глаза и посмотрела прямо на него. В его взгляде была буря: ревность, гордость, похоть, одобрение. Он кивнул, едва заметно. И не выключил свет.
Это стало сигналом. Катя хихикнула и первой сбросила свой топ. Потом Света. Через минуту на поляне уже не было ни одного купальника. Все восемь человек стояли голые в ночи, сначала неловко, потом все свободнее. Тела, такие разные: полные и худые, бледные и загорелые, волосатые и гладкие. Стыд растворился в темноте и вине, осталось только щекочущее нервы возбуждение.
Они снова побежали в воду, уже без одежды. Озеро принимало их, обволакивало теплой темнотой. Плавали, смеялись, касались друг друга под водой случайно и уже не совсем случайно. Лина чувствовала, как чье-то колено касается ее бедра, как чья-то рука скользит по ее спине. Она искала в воде Марка, нашла его взгляд, горячий и обещающий. Он подплыл, обнял ее за талию, прижал к себе. Его твердый член уперся ей в живот. Она прошептала ему на ухо что-то пошлое, от чего он застонал.
Позже, у костра, они ели и пили, закутавшись в пледы, но уже не стесняясь наготы под ними. Взгляды стали более смелыми, разговоры – более двусмысленными. Но пары держались друг за друга. Напряжение витало в воздухе, сладкое и невыносимое.
Когда все разошлись по палаткам, Лина и Марк залезли в свою. Внутри пахло травой, нейлоном и их телами. Было тесно и душно. Они не зажигали свет, нащупывали друг друга в темноте.
– Ты сегодня... – начал Марк, прижимая ее к надувному матрасу.
– Молчи, – прошептала она и нашла его губы своим поцелуем.
Поцелуй был жадным, соленым от озерной воды. Марк сжал ее маленькую грудь, пальцами крутил затвердевшие соски. Лина стонала ему в рот, ее руки рылись в его шортах, нащупали мощный, уже стоящий колом член. Он был горячим и пульсирующим в ее ладони. Она принялась ласкать его, водя кулаком по всей длине, большим пальцем проводя по влажной, бархатистой головке.
– Я хочу тебя, – выдохнул Марк. – Сейчас. Все слышат.
– Пусть слышат, – вызывающе бросила Лина. Ее собственная дерзость сводила ее с ума. Она раздвинула ноги, почувствовав, как ее киска уже мокрая и горячая, готовая принять его.
Марк не заставил себя ждать. Он положил ее на спину, натянул на член презерватив (звук разрывающейся упаковки был громким в тишине) и вошел в нее одним резким, глубоким толчком.
Лина вскрикнула – громко, пронзительно. Его член был большим, он заполнял ее всю, растягивал, доставал до самого нутра. Он замер на секунду, давая ей
Соседка Лариса и ее сексуальные игры со мной