Насти, а затем мокрые, ритмичные шлепки. Яна замерла, не в силах пошевелиться, и услышала, как капитан глухо выдохнул:
— Давай, не сжимайся так.
Она выскользнула за дверь, но та закрылась не до конца, и сквозь щель до неё донеслось, как Настя застонала по-настоящему, а капитан — тяжело, задвигал её быстрее. Яна прижалась спиной к холодной стене коридора и замерла, слушая, как он ебёт Настю в жопу — грубо, без жалости, так, что та уже не стонала, а всхлипывала, уткнувшись лицом в стол.
И в этом всхлипе, в этих мокрых шлепках, доносившихся из-за приоткрытой двери, было что-то такое, отчего у Яны пересохло во рту и стало жарко между ног, хотя она стояла в холодном коридоре. Она заставила себя отлепиться от стены, прошла несколько шагов, но остановилась. Она должна была уйти, чтобы не слышать этого, такого пошлого и такого развратного действия. Она хотела уйти, но ноги не шли.
Она стояла и слушала, как мужчину в комнате обрабатывает её подругу, кажется не думая ни о чем, кроме своего, такого животного удовольствия. Яна слышала всё и шлепки, и ритмичные звуки плоти, и наконец то, как капитан зарычал, как что-то глухо ударилось о стол, и поняла, что он кончил в неё, грубо и до конца. Настя всё ещё всхлипывала, мокрая и уставшая. Яна выдохнула, поправила платье, чувствуя себя так, будто это её только что выебли, будто она - следующая.
Внезапно дверь открылась. Яна не успела спрятаться и капитан с ухмылкой заметил как она очевидно стояла рядом всё это время. Девушка потупила взор и смотрела куда-то вниз, не смея встретиться с ним взглядом. Ей стало ясно, что он всё о ней понял - даже то, что она сама еще не понимала.
— Если хочешь, оближи, — внезапно без пояснения сказал капитан.
Яна сначала не поняла о чем он, а потом скользнула взглядом вниз и заметила его член, на котором блестела мутная капля. Ей вдруг стало жутко обидно, что он ей предлагает облизать его после, того как он побывал в другой девушке. К тому же не просто побывал, а был в её заду.
— Ну? Что стоишь - "да" или "нет"?
Яна хотела что-то ответить, снова показать свой нрав, но потом она вспомнила цветы, вспомнила свой ответ ему и то, к чему это привело. Она вдруг поняла, что может потерять его навсегда. Поняла, что он может найти себе другую "дырку" и тогда у неё его точно не будет.
— Да, — тихо сказала девушку и аккуратно ставая на коленки.
Она опустилась на колени, и сразу же в лицо ей ударил запах — резкий, чужой, густой. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, как поднялась тошнота от одного только осознания, что он был в другой девушке, внутри неё, в её заду, и теперь Яна должна прикоснуться к этому губами.
Она зажмурилась на мгновение, собирая волю в кулак, и открыла глаза. Нельзя поморщиться. Нельзя показать, как ей противно. Она должна - должна сделать это так, чтобы он не усомнился ни на секунду.
Яна обхватила член ладонью - он был тёплый, тяжёлый и наклонилась. Первое касание языка было коротким, пробным, но она тут же заставила себя продолжить, ведя языком от основания к головке, старательно, медленно, как будто это было самое важное в мире. Она старалась не думать о том, чьи следы слизывает, старалась не думать о Насте, о её довольной ухмылке, о её наглых глазах. Она думала только о нём - о капитане, о его руках, о том, как он смотрел на неё, когда
Слишком нежный для мальчика