его член и яйца, растекаясь при его толчках и стекая между его сомкнутыми бедрами. Теперь на нем было больше моей спермы, чем на его жене, и он это знал!
Должно быть, ему это не показалось таким уж плохим, потому что он кончил, кряхтя и задыхаясь, когда опорожнил свои яйца в ее прямую кишку, а я наблюдал, как его член содрогается от толчков, прежде чем Кори наклонилась и схватила его за яйца, сжимая их и выдаивая, будто стараясь выжать все до последней капли.
Когда всё закончилось я, совершенно измученный, снова повалился на пол и растянулся на спине во весь рост. Несколько мгновений спустя рядом со мной со стоном опустилась Кори, её ноги оказались у моей головы, ее рука безвольно легла на мой влажный вялый потрепанный член. На что не последовала никакой реакции – ни один из нас не мог пошевелиться. Я услышал, как Рон вздохнул и откинулся обратно на диван, словно стал частью мебели. За исключением тяжелого дыхания, нескольких стонов и плеска воды за бортом было тихо.
Сначала прекратились стоны, а утихомирить тяжелое дыхание потребовалось немножко больше времени. Несколько минут мы лежали в тишине, слыша только шум небольших волн, бьющихся о корпус судна. Меня одолела неимоверная сонливость, как будто меня накачали наркотиками, и подумал, не уснули ли они оба. Но, когда я уже почти уверился в этом и собирался последовать их примеру, то почувствовал, как пальцы Кори схватили мое опустошенное мужское достоинство, и она села.
Я приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. Она счастливо улыбалась.
— Боже, это было невероятно, даже лучше, чем я могла себе представить. Итак, кто хочет мороженого?
Я услышал, как Рон устало фыркнул, а затем начал безудержно смеяться. Это заставило меня рассмеяться (хотя даже это стоило мне усилий), что еще больше развеселило его, и вскоре мы вдвоем хохотали до слез. Кори недоуменно водила глазами с одного на другого:
— Что тут такого смешного?
Мне удалось выдавить из себя: «О боже, мороженое!», что снова взбудоражило меня и Ронни. Когда мы, наконец, успокоились, Ронни, держась за грудь, сказал:
— О, детка, не могу поверить, что я слышу! Никакого сердечного спасибо за горячие моменты от тебя! Черт, я так устал, что даже ложку поднять не могу. Я думал вздремнуть, а ты – мороженое!
Она, сидя, глянула сверху на меня:
— Значит, от секса тебя клонит в сон, а у меня от него разыгрывается аппетит. Я голодна. Так что, насчет мороженого?..
— Э-э, конечно, я, пожалуй, съем немного, — простонал я. — Если только ты покормишь меня, я, кажется, не в состоянии поднять руки.
Она энергично подергала за мой вялый, похожий на лапшу, член взад и вперед, поглядывая на столь же изможденное тело Ронни, прежде чем подняться на ноги и потянуться.
— Ну, вы, два бесполезных вялых слизняка, можете валяться, если хотите, а я буду есть мороженое. Мне нужно восстановить силы для следующего раза, хотя, похоже, вы, жалкие импотенты, в этом участвовать не будете!
Ронни снова усмехнулся:
— Ну разве моя жена не прелесть, когда пытается быть противной стервой? Забудь об этом, дорогая, ты слишком любвеобильна для этого. К тому же, я знаю, что ты просто пытаешься доказать Адаму, что женщины – сексуальные суперзвезды. Ну признайся, что ты тоже устала!
Кори наклонилась над Роном, тыкая пальцем в его крошечный сморщенный член:
— Нет, я совсем не устала и очень довольна, я могла бы продолжить прямо сейчас. Это ты устал – посмотри на этот жалкий розовый придаток, кажется, я его угробила!
Рон внезапно подскочил, схватил ее, повалил к себе на
Калчаковые бани