Сумрак кабинета на верхнем этаже закрытого клуба пахнет старой кожей, озоном после лондонского дождя и дорогим бергамотом. Шерлок сидит на самом краю бархатного кресла с идеально прямой спиной. Она застёгнута на все пуговицы — от глухого воротника тёмного пальто до строгих манжет. Пальцы нервно выстукивают по колену сложный математический ритм.
Она здесь по поручению Майкрофта, которому понадобились данные о ночных потоках в доках. На низком стеклянном столике перед ней дымится фарфоровая чашка с чаем, к которой она не притронулась: слишком много неизвестных переменных в этом помещении.
Дверь бесшумно открывается, и в комнату входит Ирэн.
Она абсолютно обнажена. На ней нет ни украшений, ни шёлка, ни привычной брони власти — только спокойная, хищная грация женщины, которой принадлежит весь ночной Лондон.
На долю секунды в глазах Ирэн мелькает искреннее удивление. Майкрофт обещал прислать своего лучшего аналитика, а в кресле сидит угловатая восемнадцатилетняя девушка с резкими чертами лица, похожая на сжатую до предела пружину. Удивление тут же сменяется тихим, почти ленивым весельем.
Ирэн не тянется за халатом и не пытается прикрыться. Она плавно опускается в кресло напротив, и взгляд Шерлок мгновенно впивается в неё.
В этом взгляде нет ни грамма подросткового смущения, ни привычного для Ирэн мужского или женского вожделения. Зрачки Шерлок сужаются — она сканирует. Шрамы на коже, частоту пульса на сонной артерии, распределение мышечного тонуса, отсутствие следов парфюма. Мозг юной сыщицы лихорадочно перебирает тысячи комбинаций, пытаясь составить психологический портрет, но впервые в жизни натыкается на глухую зеркальную стену. Никаких зацепок. Идеальная пустота.
Ирэн считывает эту растерянность за секунду. Ей становится по-настоящему интересно: на неё смотрят не как на женщину и не как на «ночного мэра», а как на редкий, неизученный механизм.
Решив подыграть этому странному научному голоду, Ирэн принимает вызов и добровольно становится идеальным живым манекеном. Она медленно откидывается на спинку кресла, плавно и широко разводит ноги, полностью открывая себя этому бесстрастному, клиническому взгляду, и позволяет тишине затянуться.
— Итак, — голос Ирэн звучит низко, бархатно и чуть насмешливо, — чего же ты желаешь, маленькая загадка Майкрофта? И не хочешь ли ты наконец выпить чаю, пока он не остыл?
Шерлок на долю секунды сжимает челюсти, справляясь с первым замешательством, и отвечает ровным, сухим голосом:
— Меня зовут Шерлок. Я здесь по поручению своего несносного дядюшки. Нас интересует ночной трафик в доках за последнюю неделю.
Ирэн мягко усмехается и меняет позу. Она медленно поворачивается в кресле боком, выстраивая безупречный, провокационный силуэт, так что в полумраке кабинета отчётливо вырисовывается плавный изгиб её бедра и обнажённых ягодиц.
— Хорошо, я расскажу, — произносит Ирэн тихим, почти мурлыкающим тоном, — но только то, что посчитаю нужным, мисс Шерлок. Все, кроме вас, знают: доверие моих клиентов — моя высшая ценность. Я храню их секреты и никому не продаю. Я не преследую в этом корыстной выгоды. Если хотите, это мой кодекс чести. Но в обмен на информацию мы будем играть в игру.
Шерлок чуть наклоняет голову набок, словно взвешивая переменные нового уравнения:
— Что я должна сделать?
— Информация в обмен на удовольствие, — просто отвечает Ирэн.
— Что именно я должна сделать? — повторяет Шерлок без тени смущения, требуя точной инструкции.
— О, не беспокойтесь, юная мисс Шерлок.
Ирэн плавно поднимается с кресла. Не оборачиваясь, она демонстративно медленно пересекает комнату, позволяя Шерлок провожать взглядом каждый шаг и движение её обнажённого тела, и останавливается перед высоким напольным зеркалом в тяжёлой тёмной раме.
— Вы не могли бы подойти ко мне? К зеркалу.
Шерлок встаёт и подходит. В отражении она видит их двоих: свою угловатую, затянутую в тёмную
Надежда Ивановна