Не знаю, можно ли назвать это первым сексом – ведь всё произошло как-то не до конца. Поэтому обычно я приписываю роль «первопроходца» совсем другому человеку. Однако наши тела всё-таки соединились, пусть и совсем ненадолго, а это означает, что можно поставить печать «зачтено». Хотя – я очень жалею, что эта романтическая история завершилась сексом… То, о чём я хочу вам рассказать, произошло на даче, куда я приехала в первых числах августа. Незадолго до этого мне исполнилось тринадцать. В те годы я была очень замкнутой, застенчивой, с трудом сходилась с людьми. Друзей-приятелей было немного, на даче в том числе, а когда я появилась там в то памятное лето, выяснилось, что все они уже разъехались. Оставалась только компания ребят постарше, на которых я боялась даже смотреть. Я расстроилась, но не очень сильно: как у любого одинокого человека, в запасе у меня было много способов, как развлечь и занять себя. Однако вскоре обнаружилось, что всё-таки в нашем посёлке есть человек, годящийся мне в друзья по возрасту. И жил он совсем рядом – через забор. Видимо, соседи, несколько лет назад переставшие ездить на дачу, в этом году стали сдавать её. Это я сразу заметила, высунувшись из окна своей комнаты на втором этаже (оно как раз выходило на соседний участок). На заброшенных когда-то клумбах пышным цветом цвели «поздние» августовские цветы, трава была аккуратно подстрижена, между деревьями была натянута верёвка, на которой сохли вещи, принадлежащие явно не старикам-соседям. А из открытого окна гремел рок. В следующий момент на крыльцо вышел, воровато оглядываясь, мальчик приблизительно моего возраста. До чего же он был красив! Высокий, худенький (даже хрупкий), смуглый, с шапкой тёмно-каштановых волос. Одет он был во всё чёрное – джинсы, футболку и рубашку – и эта одежда очень ему шла. Узкие джинсы подчёркивали его длинные стройные ноги. Я не могла оторвать от него взгляда. Внезапно мальчик поднял голову, и наши взгляды встретились. Я смутилась и юркнула в комнату. А вечером я узнала, что его зовут Филипп. Услышала, как мать звала его ужинать. Какое редкое и красивое имя, подумала я тогда. Засыпала я с мыслями о своём прекрасном соседе, а ещё ругала себя за застенчивость, которая, как мне казалось, обязательно помешает подойти и познакомиться, чем отравит остаток и так не слишком весёлого лета. Утром я стала невольной свидетельницей того, как Филипп в одних плавках делает во дворе зарядку. Примостившись у окна так, чтобы он не мог меня заметить, я разглядывала в бинокль каждый сантиметр его красивого тонкого тела. У Филиппа сильно выпирали ключицы, позвоночник и бедренные кости, и это очень мне понравилось. Закончив заниматься, парень взял стоявшее неподалеку синее эмалированное ведро с водой и с воплями вылил его на себя, а потом побежал в дом вытираться. А я с пылающими щеками отложила бинокль. И ещё несколько дней прошло, прежде чем мы познакомились. Я продолжала ругать себя за застенчивость и постоянно подглядывала за Филиппом. Он, казалось, ничего не замечал. Это одновременно радовало и расстраивало – ведь он тоже не шёл на контакт. Вздохнув из-за этого в очередной раз, я отправилась на пруд, поискать у берега глину. Мне нравилось лепить. Раздумывая о том, что бы изготовить сегодня, я копала
Ночная фея.