- слова давались ему трудно, он не смотрел на меня и зачем-то тёр переносицу. – В общем, ты мне нравишься. (выдох) С первого дня, когда я тебя увидел. - Казалось, чтобы произнести последние две фразы, он собрал всё своё мужество. Я молчала. Я не только не знала, что сказать в ответ, я даже боялась поднять на него взгляд. - Просто я стеснялся сказать об этом… - неуверенно закончил Филипп. Я продолжала молчать. Мне почему-то казалось тогда, что музыка замерла в колонках. - А я… тебе? – послышался откуда-то из пустоты голос Фила. Наконец я набралась смелости взглянуть на него. Вид у него был неважный: поникшие плечи, потухший взгляд. - Ты мне тоже… нравишься, - прошептала я. Нормальный голос куда-то пропал. На лице у Филиппа появилась улыбка. Побледневшие щеки медленно приобретали прежний оттенок. - Любимая моя… Он очень нежно и осторожно обнял меня. Я прижалась к его телу и почувствовала бешеный стук сердца Фила. Значит, он не лгал… А потом Филипп меня поцеловал. Наверное, он тоже целовался впервые в жизни, потому что это получалось у него так же робко и неумело, как и у меня. Вскоре мы каким-то непонятным образом оказались в горизонтальном положении – я даже не заметила, как это произошло. Что странно – я совсем не боялась такой близости, хотя ещё не до конца отошла от ужаса, вызванного приставаниями учителя несколькими месяцами раньше (об этом я писала в другом рассказе). Я чувствовала желание… Филипп тоже едва сдерживал себя. Что-то твёрдое выступило у него на теле в низу живота, объятия стали более тесными. Я навсегда запомнила запах его свежевыстиранной футболки и запах его густых волос… Фил неловко задрал мою джинсовую юбку на талию, я стянула трусики вниз… Через несколько секунд возни его тело чуть придавило моё, и я почувствовала, как он вошёл меня. Мне не было больно – ведь преграда не так давно была уничтожена пальцами моего бывшего учителя физики. Надеюсь, по неопытности Фил ничего не заметил… Его прекрасное лицо искажала какая-то странная гримаса – смесь страдания и наслаждения – а ещё он сильно закусил нижнюю губу. Тёмные кудри качались вдоль лица… Парень успел сделать всего несколько движений, когда на улице затормозила машина, и послышались голоса его родителей. Наверное, что-то забыли... Филипп резко вскочил, трясущимися руками начал застёгивать штаны, а я, одёрнув перекосившуюся юбку, бросилась вон из дома.До конца дня я боялась показать нос на улицу. А рано утром подбила бабушку, с которой мы жили тогда на даче, уехать в город. Первая электричка увезла нас в Москву…Это очень хорошо, что мы с Филиппом не успели обменяться номерами телефонов. Потому что если бы мы продолжили общаться и, возможно, заниматься любовью, у меня, наверное, не осталось бы такого яркого воспоминания… Такой сладкой тоски… А ещё – мало ли что могло произойти? – мы могли бы поссориться, стать врагами. И впечатление от «первого раза» автоматически было бы испорчено. Я одновременно жалею, что у нас не получилось
Инсект вумен