я не хотела... А, ладно. Между прочим, давай хоть познакомимся. - А зачем? Так даже интересней. Абстрактный мужчина встречается случайно с абстрактной женщиной... - ...И совершает абстрактный половой акт, - продолжила она. - Понимаю. Так сказать, секс в чистом виде, но в грязном месте... Она протянула руку и представилась: - Люба. - Виталий, - отвечаю, пожимая узкую ладонь и церемонно склонив голову, словно находились не в библиотечном сортире, а на приеме в Версальском дворце. - 3наешь, Виталик, ты мне понравился. Если захочешь снова встретиться, позвони. Вот телефон. - "Чужая" взяла бумажку из ящичка и нацарапала ручкой номер. Я спрятал бумажку и дал понять, что пора разбегаться. - Уходить будем по одиночке, - произнесла она уже знакомую мне фразу. - Сначала - я, потом - ты. - Ага, - понятливо кивнул я. - Если все о'кей, ты кашляешь. - Нет, кашель - это ненадежно. Лучше я свистну тихонько, вот так... И она, полушипя, полусвистя, тихо вывела первые такты: "Вставай, проклятьем заклейменный..." - Договорились, - кивнул я, и она вышла. Тут "чужую" и повязали. - Ага, развратом, значит, занимаемся, - сказал чей-то женский, но очень суровый голос. - Куда? Стой! Говори фамилию, курс, адре-ес! И сразу же мою кабинку сотряс мощный кулак: - Выходи, гаденыш, щас милицию вызову! Ситуация предстала передо мной во всей ужасающей ясности. Какая-то крупная библиотечная "шишка", войдя в сортир, конечно же, заинтересовалась возней в моей кабинке, и, естественно стала подслушивать, а, может, и подглядывать. У подобных особ страсть к шпионству со временем приобретает явные признаки полового отклонения - так называемый вуайеризм. Распахнув дверь кабинки и играя желваками на скулах, я выпрямился во весь рост. Она была такой, какой я и представлял эту "номенклатуру", крашеной блондинкой лет тридцати пяти, с маленькими и злыми глазками на бледном лице. Люба закрыла лицо ладонями. - Ты личико-то свое не прячь, не прячь, - говорила тетка, тщетно питаясь заглянуть мне за спину. - Умеешь грешить, умей и каяться
Реквием