тютелька в тютельку, никто внимание не обратил; после завтрака Расик отправился в номер, чтоб для выхода на улицу взять свою и Д и м и н у ветровки, а Димка подошел к своим одноклассникам... начинался новый экскурсионный день, и в этом н о в о м дне ему, счастливому Димке, теперь было труднее всего скрывать своё счастье, - его, Димку, буквально распирало от любви, оказавшейся взаимной, ему от счастья хотелось прыгать, петь, смеяться, хотелось всех любить и обожать, а вместо этого он, усмиряя ликующую душу, должен был выглядеть таким, каким он, десятиклассник Димка, был вчера, позавчера, неделю назад... это было неправильно, было абсурдно, нелепо, но в мире, погрязшем в тотальном лицемерии, где лицемерие правило бал, где взаимная любовь, где упоительное счастье, где искренность сердца могли легко сойти за ненормальность, нужно было казаться прежним - в меру ироничным, прагматичным, чуть насмешливым... нужно было казаться таким, как в с е, - он, шестнадцатилетний Димка, уже умел прятать свою нежную душу, свои сокровенные чувства и мысли под самыми разными масками, но на этот раз - в это утро! - он проделал это не без некоторого труда, потому что счастье его было реально, действенно, всеобъемлюще... можно всегда умело спрятать, скрыть от других своё настроение, свои мысли, свои симпатии-антипатии, но как спрятать, как утаить-скрыть от других себя самого? Любовь к Расику была не частью Димкиных устремлений, а была для него, для Димки, в с е м - любовь была самим Димкой, она была тождественна Димке: ведь он, Димка, вовсе не для красного словца сказал Расику, что он будет любить его, Расика, каждую минуту, каждую секунду... а ещё у него, у Димки, было внутри в виде кальция-калия и прочих "различных компонентов" утреннее наслаждение любимого Расима - внутри у него, у Димки, был оргазм бесконечно любимого, неповторимого, самого прекрасного парня на свете! Димке казалось, что он сердцем чувствует сок любимого Расика - ощущает-чувствует внутри себя извергнутую Расимом сперму... "хорошо, что хоть это не нужно скрывать - что мы все пока ещё не прозрачные" - весело подумал Димка, не без некоторого внутреннего усилия переключая себя на пустую повседневность, потому как теперь для него, для Димки, пусто было везде, где он не мог прикоснуться к Расиму, не мог обнять его, поцеловать, прижать к себе... или - хотя бы видеть его, любимого, рядом, - Расик поехал в номер за и х ветровками, и Димка, проводив его взглядом до кабины лифта, подошел к одноклассникам.- Ну, и что ты, Димочка, обо всём этом думаешь? - Светусик, демонстрируя своё возмущение, капризно поджала губки, вопросительно глядя на Димку чуть округлившимися всё от того же возмущения глазами.- О чём? - не сразу понял Димка, потому как в этот момент он, Димка, подумал о Расике... точнее, подумал о том, где можно купить вазелин.- Не "о чём", а "о ком"! - поправила Димку Ленусик. - О Лерке... о ком же ещё! Она снова всех нас задержала! Снова все её ждали...- А мы ведь ей всё вчера объяснили... - поддакнула Маришка.- Срать она хотела на наше мнение! Коза, бля, драная... - перебила Маришку Ленусик, для полноты выражения своих чувств употребляя слова из общепринятого лексикона."Ёлы-палы! Опять двадцать пять... как им не скучно мусолить одно и то же? - невольно подумал Димка, ощущая себя заложником не своего, то есть в н е ш н е г о, мира,
Я вернулась в исходную точку