Мне постелили в гостинной, на той же софе около телевизора, пожелали спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Мне, конечно, не спалось. Голова кружилась. Напряжение, вызванное желанием не ударить в грязь лицом перед родителями девушки, в которую я влюблён, наконец, спало, но теперь нахлынули мысли и эмоции, которые я гнал от себя весь вечер.
Что происходит? Как мне вести себя в такой ситуации?
Вот теперь мне стало ясно, почему у Яны до сих пор нет друга. Как там выразился Борис? Кто выдержит такой образ жизни? Теперь мне понятны смешки и перешёптывания моих друзей-приятелей. А как же! Он встречается с нудисткой, с известной всем и каждому «голой Жанной»! Гы-гы, оба они извращенцы. Ну и плевать.
Расставаться с Яной у меня не было ни малейшего желания. Но что я должен делать? Я вспомнил её глаза. Да, это твёрдый, ясный взгляд фанатика, теперь мне понятно. С другой стороны, понятно, что без внутренней убеждённости дожить до двадцати лет с клеймом «голая Жанна» просто невозможно. Самая малая доля конформизма была бы достаточна для отказа от нудизма. Нудистка! В нашем обществе! В нашем городе! Быть не такой, как все, рядом с повседневным хамством, ханжеством, приспособленчеством, ложью... Эта девушка тверда, как алмаз. Прекрасна, как бриллиант. Я вспомнил линию её обнажённых бёдер. Нет, мне сказочно повезло, что мы встретились.
Я дал себе слово защищать и поддерживаеть Яну во всех её начинаниях и провалился в сон, успев вспомнить, что где-то рядом с диваном лежат семейные фотоальбомы, которые я так и не посмотрел.
Тут следовало бы увидеть какой-нибудь красивый сон, вещий, или, наоборот, подводящий итоги предшествующим событиям, но, увы, мне ничего не снилось. Шок был настолько силён, что я проспал до утра, буквально, как камень, даже не пошевелившись. Это я обнаружил рано утром. Всю ночь пролежал в дико неудобной позе – рука затекла, это меня и разбудило. Впрочем, может быть, меня разбудили лёгкие, почти неслышные шаги Яны.
На улице было ещё темно, в гостиной ещё темнее, но она как-то определила, что я проснулся и тихо спросила, можно ли включить лампу. Я был не против. Зажёгся торшер, и в его неярком свете я увидел Яну. Вчерашний вечер не был безумным сновидением – Яна стояла передо мной, в чём мать родила.
— Я хотела поговорить с тобой до того, как родители проснутся, - серьёзно сказала она, присаживаясь на краешек дивана. Я тут же сел, завернулся в одеяло и приготовился выслушать что-то неприятное. По лицу Яны было видно, что она не собиралась лить бальзам мне на душу.
— Я очень хорошо подумала, - сказала голая девушка, похожая разом на повзрослевшую Суок и на Ассоль. – Мне кажется, что я была права с самого начала. Тебе лучше уйти. Лучше всего – прямо сейчас. И больше не появляться. Понимаешь, я-то думала, что ты в курсе моего нудизма, что ты использовал время наших встреч, чтобы хорошенько подумать. И вот, подумав, принимаешь мой нудизм, понимаешь последствия. А это всё оказалось большим недоразумением. Ну, ты, как увидел меня нагишом, немного погорячился. Наверно, вообразил, что попал внутрь этакого порнофильма, что перед тобой бесплатный и бесконечный стриптиз. Потому и выступил с благородным заявлением. Но – не надо. Я уверена, что ты всё ещё ничего не понимаешь. Наша жизнь – не порнография и не райский сад. Это самая обычная жизнь, минус одежда. И этот минус...
— Опять ты крутишь ту же шарманку, - проворчал я. – Ты ещё в прихожей высказалась очень ясно, и я тебя прекрасно понял. Я
Спорт