Во дворе дома, куда вошли молодые люди, кипела оживлённая сутолока детворы. Гурьба сорванцов втащила волоком во двор своего сотоварища, с громкими криками.
– Шурка, лови эту белобрысую сучку! Мы их сейчас женить будем. Пацаны, тащим его в сарай. Я у них буду «посажёным отцом».
Предприятие стало принимать крутой оборот для «жениха», явно не согласного с кандидатурой «невесты», в виде малолетней Фенечки. Мальчишка отчаянно вырывался, категорически протестуя против незаконного брака с собственной сестрой, моложе его на пару лет.
– Фенька! Беги, соплячка, за мамкой. Пусть пиздюлей навешает этой гопоте, – взывал в отчаянии к наречённой «невесте» Федька.
– Меня Шурка за шею душит, – истошно верещала девчушка. – Отпусти, уёбыш!
Окно второго этажа с треском распахнулось, из него выглянуло раскрасневшееся лицо родительницы «брачующейся пары».
– Я во двор спущусь, сучье отродье, и навешаю пиздюлей и жениху с невестой, и гостям, особенно «посажёному отцу» достанется.
Чья-то грубая мужская рука охватила полное тело родительницы через раскрытый ворот застиранной сорочки и потянула женщину в глубину комнаты.
– Зинаида, мне на смену идти, нашла время хернёй заниматься, – выговаривал густой бас, рассерженного любовника.
Ватага местных шалопаев тут же рассыпалась по закуткам тесного дворика, бросив валяться в пыли наречённую жертву бракосочетания. Феня ловко лягнула своего насильника, из числа «свидетелей» несостоявшегося замужества, вырвалась из его цепких объятий и подбежала к брату, лежащему на ворохе опилок от распиленных берёзовых чурбаков на колку дров.
– Феденька, братик мой, вставай, я тебя отряхну. Мамка опять тебя лупцевать будет. – «Всю рубашку изгваздал, паршивец», – злой интонацией матери выговаривала сестра своему наречённому «жениху».
– Ну что, поженили, уебаны? Только суньтесь ещё, тут чурбаков на всех хватит!
* * *
Катерина, разглядев на двери номер квартиры, намалёванный зелёной краской, сказала Гришке:
– Нам сюда, Гриш. Держи ключ, отпирай дверь. Молодая пара вошла в съёмную квартиру и с интересом оглядела своё уютное гнёздышко. Маленькая кухонька с закопчённым примусом на тумбочке, прикрытой выцветшей клеёнкой. Посудная крашеная полка на стене для нескольких тарелок и пары бокалов. Скромная обстановка в тесной комнатёнке с невысокой кроватью у стены, портретом незнакомых людей над стареньким комодом, узкое окно с плотными шторами. Катерина зажгла на кухне старый примус и поставила на огонь кастрюлю воды.
– Ты чего ждёшь, Гришк? Что я твоей матери скажу? Сдрейфил малец? Так пусть тебе ищет тётку постарше. Я не навязывалась в любовницы к пацану.
– Ты сама раздевайся, а я заценю. Я же тебя голой ещё не видел. У меня пока не стоит на тебя.
– Это пока не стоит, сейчас поставлю, двумя руками не опустишь, – пообещала Катя, расстегивая на груди клетчатое платье, со шнуровкой на боку. Не стой столбом, расшнуруй мне ботинки. И сам раздевайся, как положено, мне на работу в заведение не опоздать бы. К пианино месяц не подходила, а вечером извольте канкан играть для мамзелей. Тяни, Гриша, с меня ботиночки и панталоны заодно. Катерина спустила с плеч платье к ногам и отбросила его на стул. Что скажешь, Гришенька? Как я тебе, голенькая? Или твоя гувернантка тебе больше по нраву?
– Откуда ты знаешь про Амалию Генриховну? – удивился Гришка, придерживая Катерину за талию.
– Мне Жозефина Карловна рассказывала, почему приходилось спать с тобой, распутником. Домогался до прислуги, стервец? А на меня зачем согласился? Видел пару раз и сразу согласился. А как не понравлюсь тебе? У матери теперь есть с кем спать?
– Ей с бабами интересней. Может, Амалию приспособит или с тобой захочет. Ты вон какая фигуристая. В борделе на тебя
Приключения Лилит Эро-2 "Десерт ? украшение любого стола"