Над пустыней повисло низкое звездное небо. Было очень и очень тихо, только изредка разряженный воздух прорезали крики пустынных птиц. Тусклая луна недавно прошла перерождение, и звезды светились гораздо ярче чем ее узкий желтый серп.
Из песка, неподвижного лишь для невнимательных глаз, то и дело возникали юркие зверьки, в свете звезд казавшиеся сделанными из серебра. Они тревожно нюхали воздух и перебирали по нему лапками. Их мордочки выражали глубокое понимание того, как сложно положение их пустыни в мире.
Из одного из серо-желтых барханов торчала одинокая палка, с конца которой развивался кусок золотой ткани. Этот флаг, появившийся здесь совсем недавно, серебряные зверьки обходили стороной.
Зверьки первыми заметили всадника, появившегося на горизонте. Он ехал быстро, пригнувшись к спине коня и умело избегая самых высоких барханов, так что его силуэт был почти не заметен. И все же весть о его прибытии летела впереди него по пустыни.
У флага всадник спешился, вырвал палку из земли и огляделся. С севера за барханом начиналась особенно неровная часть пустыни, в песке были видны расщелены.
Лицо всадника, одетого в кожаные доспехи, скрывала темная маска с золотыми кругами вокруг глаз и рта. На поясе у него висел изогнутый в двух местах меч, а на спине – небольшой и тоже сильно изогнутый лук и маленький колчан с десятком черных стрел.
Всадник снял с плеча лук и медленно пошел в сторону ближайших расщелин. Конь, чуть подождав, пошел следом, нервно косясь в сторону отражения луны на соседнем бархане. Там из песка опять высунулся один из серебряных зверьков.
У первой же расщелины, не слишком глубокой и длинной, из песка торчала еще одна палка, но на этот раз уже без лоскута. Всадник подобрал и ее, закрепив вместе с первой на седельной сумке.
Они продвигались так с конем некоторое время, с каждой собранной палкой опускаясь все глубже в сердце пустыни. С одной стороны их тропы бархан уже был слишком крутым для коня. Из песка тут и там торчали каменные скалы. И всадник, и конь замерли, уловив легкий запах огня.
За следующим поворотом тропы оказалась высокая расщелина, вход в которую преграждал стражник в черной одежде. Он был совершенно неподвижен, и лишь когда всадник встал прямо перед ним, стражник поднял черную руку.
– У меня послание от царя Амира, – сказал всадник, произнося слова с сильным акцентом. – Золотой закат...
– Серебряный рассвет, – гулко отозвался стражник и сделал шаг в сторону, пропуская всадника и его коня.
В расщелине запах огня стал сильнее и к нему примешались еще запахи конского навоза, благовоний, мужского пота и жаренного мяса. За первым же поворотом проход расширился: здесь стояли несколько лошадей, а вокруг большого костра отдыхала группа стражников.
Они не обратили на всадника внимания, и он, привязав коня с остальными прошел дальше. Проход стал уже, темнее.
– Слезы императрицы, – сказал всадник следующему стражнику, преградившему ему путь.
– Смерть империи, – ответил стражник и указал на сваленные под отвесной стеной мешки. Всадник снял с себя пояс с мечом и вместе с луком и колчаном бросил его на мешки. Стражник быстро ощупал его и пропустил дальше.
Задрав вверх голову, всадник обнаружил что находится в пещере. Где-то раньше потолок над расщелиной сомкнулся и теперь был уже и не очень высок. Проход, в котором всадник находился, был сделан людьми. Это было ясно по ровным углам пола и потолка. И у следующего поворота он увидел настоящий факел, вставленный в металлическое кольцо в стене.
За поворотом и узкой деревянной дверью оказалась небольшая, тепло освещенная и очень уютная комната с еще одной маленькой дверью в глубине.
Полнолуние. Часть пятая.