Зал королевского дворца пылал от тысяч свечей, а воздух был густ от аромата роз, дорогих вин и амбиций. Рыцарь Артур, герой недавней войны с северянами, чувствовал себя хозяином этого бала. Его грудь украшал новый орден, а под рукой шла его супруга, госпожа Эльвира, — женщина с волосами цвета воронова крыла и столь же холодным, пронзительным взглядом. Она была его главной наградой, и он не уставал этим гордиться.
Но хмель ударил Артуру в голову, а лесть придворных вскружила ее. Увидев, как юная герцогиня Алиса роняет платок, он, подобно галантному трубадуру, склонился перед ней в изысканном реверансе. Под смех и одобрительные возгласы окружения, он поднял платок и, в порыве глупого рыцарского романтизма, коснулся губами не только шелка, но и ее изящной туфельки.
Мгновение стояла оглушительная тишина. А потом лед тронулся.
— Артур! — прозвучал голос Эльвиры. Он был тихим, как шипение стали по шелку, но его услышал весь зал.
Смех сменился напряженным молчанием. Артур, подняв голову, встретил взгляд жены и понял всю глубину своей ошибки. Это был не просто флирт; это было публичное унижение, плевок в сторону их брака и ее чести.
На следующее утро в тронном зале собрался уже не праздный бал, а судилище. Король и королева молчаливо одобрили право Эльвиры вершить свой собственный суд. Артура в простой холщовой рубахе поставили на колени.
— Ты посмел при всех отдать почести другой даме, поправ мою честь, — голос Эльвиры был чист и ясен. — Рыцарь, забывший о покорности своей госпоже, заслуживает не просто пощёчины, а розог.
После оглашения приказа воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов в железных обручах на стенах. Двум стражникам в ливреях королевского дома было приказано привести приговор в исполнение. Их движения были выверенными и лишенными всякой эмоции — они были лишь орудиями воли леди Эльвиры.
Артура, с которого уже сняли рыцарский плащ и знаки отличия, подвели к массивной дубовой скамье, специально принесенной в тронный зал. Ее дерево было темным от времени, а на поверхности угадывались смутные пятна, происхождение которых не вызывало сомнений. Его заставили наклониться, уперевшись руками в сиденье. Холщовая рубаха, выданная ему для этого унизительного дня, была короткой и грубой. Один из стражников медленно, с демонстративной церемониальностью, задрал ее подол до поясницы, обнажив мускулистые, бледные ягодицы рыцаря перед всем двором. Воздух, холодный и неподвижный, коснулся обнаженной кожи, заставив Артура содрогнуться не столько от холода, сколько от осознания своего позора. Он зажмурился, пытаясь найти опору в темноте под веками, но сознание всё равно рисовало насмешливые и жадные взгляды придворных.
Тем временем, другой стражник принес пучок длинных, гибких ивовых прутьев, вымоченных в соленой воде для тяжести и гибкости. Они свисали с его руки, словно живое, опасное существо. Звенящая тишина была настолько громкой, что был слышен каждый шорох. Леди Эльвира, не двигаясь с места, кивнула.
Первый удар всегда самый неожиданный. Розга со свистом рассекла воздух и с громким, влажным шлепком обожгла кожу. Боль была острой, жгучей и мгновенной. Артур непроизвольно вскрикнул, сглотнув звук в самом конце, и его пальцы впились в дерево скамьи. На коже осталась алая полоса, быстро наливающаяся кровью.
Второй удар последовал почти сразу, наслаиваясь на первый. Третий, четвертый... Стражники били методично, чередуя стороны, покрывая всю поверхность от поясницы до середины бедер. Сначала боль была четкой и локализованной — каждый новый удар был отдельным актом агонии. Но вскоре они слились в сплошной ковер огня, пульсирующий в такт бешено колотившемуся сердцу. Артур стиснул зубы до хруста, пытаясь загнать крики обратно в глотку. Слезы, против его воли, выступили на глазах и
Вот такая история 3