Я, Иван Сергеевич, сорокалетний мужик, вкалывал начальником охраны на большом заводе. Дома у меня жена Маша и двое пацанов – один в школе, другой ещё малой. Жизнь била ключом: утро – кофе с Машей, вечер – с детьми, а днём – эта серая рутина на производстве. Зарплата у нас была копеечная, особенно для подчинённых, так что вся моя команда охранников завода состояла из четырнадцати взрослых женщин которые сидели на пропускных пунктах. Им было от пятидесяти пяти до шестидесяти пяти лет. Большинство – типичные зрелые женщины: полные, с мягкими формами, но были и такие, что выглядели не так уж плохо – сохранились, как говорится. Например, Тамара Петровна с её румяными щеками и фигурой, которая напоминала зрелую женщину в расцвете сил, или Валентина Ивановна, с пышной грудью и глазами, в которых ещё тлел огонёк, – она была просто загляденье, стройная и ухоженная. Я никогда в жизни не думал, что свяжусь с такими бабушками – у них же мужья, семьи, как и у меня. В моих фантазиях всегда были молодые телки с упругими сиськами и тугими дырочками, а не эти... ну, вы понимаете. Но жизнь, как известно, любит подкидывать сюрпризы, и я, женатый человек, влип в это по полной.
Всё началось в один дежурный день. Я сидел в своей конторке, перебирая бумаги, думая о том, как бы поскорее домой к Маше – она обещала вкусный ужин и, может, ласки перед сном. Вдруг зашла Тамара Петровна, одна из контролёров. Ей было около шестидесяти, но выглядела она прекрасно в свои годы: полноватая, с мягкими формами, русые волосы уложены аккуратно, и в глазах – не угасшая женственность, кожа гладкая, как у женщины помоложе. На ней была стандартная форма – футболка облепила грудь, штаны сидели свободно, ветровка расстёгнута. Она всегда была болтливой, но в тот раз подошла ближе, чем обычно, и села на край стола. 'Иван Сергеевич – говорит тихо, – вы такой сильный мужчина, а мы тут все уставшие женщины. Муж дома давно не может, а мне... напряжение. Может, поможете? Просто так, никому не скажем.' Я опешил, отодвинулся: 'Тамара Петровна, вы что? У меня жена, дети, семья! У вас муж – это же безумие, я не могу.' Она не отступила, положила руку на моё плечо, её пальцы теплые, и прошептала: 'Никто не узнает, милый. Просто разрядка для уставшей женщины. Вы же мужчина, поймёте – муж мой уже не то.' Я мотнул головой, встал, чтобы уйти, но она встала следом, прижалась ближе. Её тело было мягким, пахло простым мылом, и вдруг – поцелуй в щёку, потом в губы. Я отстранился: 'Нет, нельзя!' Но она уже сняла свою футболку, показывая полные груди в простом лифчике – не обвисшие, а соблазнительные, идеально подходящие к её прекрасной для возраста фигуре. Сердце заколотилось, член дёрнулся в штанах. 'Только разок – умоляла она. – Для меня.' Я сдался, бормоча: 'Ладно, но быстро и тихо.' Она улыбнулась, опустилась на колени и расстегнула мою ширинку.
Её ротик обхватил головку члена, который ещё не стоял полностью, но быстро напрягся. Тамара сосала умело – язык кружил вокруг, губы плотно сжимались, она заглатывала глубоко, до горла, хлюпая слюной. 'Ох, Тамара, это безумие' – пробормотал я, и схватил её за волосы, надавливая. Она мычала от удовольствия, её руки гладили мои бёдра. Я не выдержал, поднял её на стол, снял штаны с трусами, пизда волосатая, но ухоженная, губы набухли от возбуждения. Вошёл резко, одним толчком, и она заохала: 'Давай, Иван, трахай
Через девять лет