Маша пришла в секонд-хэнд ближе к девяти вечера. Магазин уже был закрыт для покупателей, но её подруга Лера (именно так звали хозяйку этого маленького уютного уголка старой одежды) всегда оставляла заднюю дверь открытой для подруги.
Лера сидела за маленьким столиком в подсобке, сосредоточенно стучала по клавиатуре кассового ноутбука, заполняя отчёт за день. Её короткие тёмные волосы были собраны в маленький пучок, на носу сидели тонкие очки для чтения — Маша всегда подшучивала, что в них Лера выглядит как строгая библиотекарша из старых фильмов.
— Ещё минут двадцать, Маш, — сказала Лера, не отрываясь от экрана. — Потом пойдём пить вино. Бери что хочешь, меряй, всё равно никого нет.
Маша улыбнулась и пошла бродить между вешалками.
Она любила этот магазин именно за ощущение, что вещи здесь живые — каждая со своей историей, запахом чужой жизни. Пальцы скользили по тканям: шёлк, лён, старый бархат, грубый хлопок. Она взяла длинное платье цвета спелой вишни, потом лёгкую льняную рубашку мужского кроя, потом кружевной топ, который явно носила какая-то девчонка в девяностые.
В примерочной было тесно и душно. Занавеска — всего лишь тонкая ткань, которая не доходила до пола сантиметров на двадцать. Маша скинула свою одежду и осталась голой. Посмотрела на себя в большое зеркало: длинные чёрные волосы рассыпались до ямочек над попой, грудь умеренно тяжёлая, соски уже стояли от неловкого обнажения в магазине, живот плоский, бёдра мягкие, между ног — густой чёрный треугольник, не знавший бритвы.
Она надела сначала то вишнёвое платье. Ткань приятно холодила кожу. Повернулась боком, потом спиной — платье обнимало попу, подчёркивало талию. Маша улыбнулась своему отражению.
— Лер! — позвала она негромко. — Иди посмотри, идёт мне?
Лера появилась почти сразу. Занавеску отодвинула не до конца — так и стояла в проёме, опираясь плечом о косяк.
— Ого... — выдохнула она тихо. — Очень идёт.
Глаза Леры скользнули вниз — по ключицам, по груди и торчащим сосочкам, вернее по тому месту, где платье натянулось на сосках, потом ниже, к бёдрам.
Маша почувствовала, как по телу побежали мурашки. Она медленно повернулась спиной, чуть прогнулась, показывая, как платье облегает ягодицы.
— А сзади? — спросила она невинно.
Лера шагнула внутрь примерочной. Занавеска упала за ней распрямившись.
— Сзади... идеально, — прошептала она, уже совсем близко.
Маша почувствовала дыхание Леры на затылке. Потом лёгкое касание — кончики пальцев скользнули по обнажённому плечу, спустились по руке. Маша не шевелилась.
Лера медленно задрала подол платья. Ткань собралась на талии. Теперь Маша стояла голой ниже пояса — только платье, как широкий пояс.
— Можно? — тихо спросила Лера.
Маша просто кивнула.
Лера опустилась на колени. Сначала просто смотрела — на густые чёрные волосы, на влажные, набухшие губы, двумя изгибающимися полосками выглядывающие из-под тёмных завитков. Потом коснулась языком — осторожно, почти робко. Маша вздрогнула. Лера обхватила её бёдра руками, прижалась лицом и начала лизать — медленно, жадно, как будто давно мечтала об этом.
Маша упёрлась ладонями в зеркало и повернула голову вбок. Её дыхание запотевало стекло. Она смотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, приоткрытый рот, глаза полузакрыты от удовольствия.
Лера поднялась. Поцеловала Машу в шею, потом в губы — долго, глубоко, со вкусом самой себя. Потом развернула её лицом к зеркалу, прижалась сзади. Одна рука Леры скользнула вниз, пальцы вошли внутрь Маши — легко, потому что она была уже очень мокрой. Другая рука нашла клитор и начала ласкать его круговыми движениями.
Маша стонала тихо, но не сдерживалась. Звуки разносились по пустому магазину — влажные, ритмичные, неприличные. Она упиралась в стекло одной рукой, а другой с силой сжимала свою грудь.
Привлекательная слепая