Категории: Измена | Минет
Добавлен: 18.02.2026 в 16:39
Я не мог поверить в это. Отказывался верить, даже глядя прямо на доказательство в зеркале. Моя беременная жена, мать моего будущего ребенка, та самая чистая, светлая Василиса, которую я полюбил с первого взгляда... принимала в свой рот чужой, огромный, темный член. И делала это не из-под палки, не в отчаянии, а с тем самым томным, почти блаженным выражением в глазах, которое мелькало, когда она, тайком, проверяла, смотрю ли я.
Она думала, что я не вижу. Думала, я верю в эту жалкую ширму имитации, которую они с Артёмом так неуклюже натянули. И я бы не увидел, не случись этой роковой случайности с зеркалом. Не встань оно именно под этим углом. Не отрази этот проклятый кусок стекла то, что должно было остаться скрытым. А я увидел. И эта картина, выжгла в мозгу борозду, по которой теперь навсегда потекут мысли о сегодняшнем дне.
Ее глаза в те доли секунды, когда они встречались с моими... в них не было ни ужаса, ни отвращения, ни даже простого исполнения долга модели. В них было чистое, ничем не разбавленное наслаждение. Как у ребенка, который держит во рту самый вкусный в мире леденец и тайком, украдкой, смакует его, боясь, что отнимут. Она смаковала его. Его член. Его вкус, его размер, его твердость у нее во рту. И этот взгляд, этот миг молчаливого, разделенного со мной удовольствия, стал последней каплей.
Со мной произошло нечто невообразимое. То, о чем я читал в пошлых романах или слышал в похабных анекдотах, но никогда не считал возможным для себя. Я кончил. Просто сидя на стуле. Без единого прикосновения. От одного только вида, от осознания, от этой адской смеси унижения, ярости и запретного возбуждения. Это был не полноценный оргазм с судорогами и выбросом, а что-то вроде сухого, болезненного спазма, от которого все внутри сжалось, а потом рассыпалось в пыль. Я содрогнулся, чувствуя, как по ногам пробегает судорога, а в паху происходит тот самый тихий, постыдный взрыв. Я опустил глаза, уставившись в пол, боясь, что кто-то заметит мое состояние. Не знаю, видела ли это Василиса, увлеченная своим занятием, или Артём, поглощенный съемкой. Но Эдик... его властный взгляд, скользнувший на меня в этот миг, казалось, видел все. И в нем читалось презрительное понимание.
— Так... теперь меняем позу. Эдик, садись на кресло.
Голос Артёма прозвучал ровно, деловито, будто они только что закончили снимать натюрморт с фруктами. Кресло, то самое, зеленое, ретро, поставили так, что, когда Эдик, с мокрым от слюней Василисы членом, уселся в него, он смотрел прямо на меня. Его взгляд был открытым вызовом. Он откинулся на спинку, широко расставив ноги, демонстрируя свою наготу и свою власть. Его член, все еще возбужденный, лежал на бедре, темным, внушительным барельефом.
Василиса подошла к нему, за ней, как тень, следовал Артём с той же пушистой подушкой. Он положил ее на пол между ног Эдика и кивком указал Василисе место. Она опустилась на колени, опершись руками на его голени. Я понимал, что его член сейчас прямо перед ее лицом. На расстоянии вытянутого языка.
— Начали, – сказал Артём, но не так громко, как прежде. Его голос был приглушенным, интимным.
— Давай, Василиса. Начинай. Делай вид, как будто ты его ласкаешь языком.
И она начала. Ее голова совершила первое, медленное, поступательное движение вперед. Потом откат назад. Потом снова вперед. Так не двигаются при имитации. Так двигаются, когда делают это по-настоящему. Когда принимают в рот и начинают работать, стараясь доставить удовольствие.
Я начал слышать звуки. Сначала тихие, едва уловимые, потом громче.
Ну, держись! (сценарий для встречи)