Прошло несколько месяцев с тех пор, как Илья начал сниматься с Юлей. За это время он изменился — и внешне, и внутренне. Исчезла та постоянная, липкая зажатость, с которой он пришёл на свою первую съёмку. Он стал более открытым, раскрепощённым, научился расслабляться перед камерой и даже получать от этого странное, извращённое удовольствие. Его тело больше не казалось ему чужим и неловким — оно стало инструментом, и довольно эффективным.
Съёмки ставали для него все более разнообразными, и все было очень стремительно. Иногда бывало что работали втроём — ЖМЖ, где партнёрши сменяли друг друга, и Илья терялся между их тел, выполняя команды. Иногда в компанию приглашали других мужчин — МЖМ, и тогда приходилось делить женщину с незнакомцем, что поначалу вызывало глухую ревность, а потом превратилось в очередную рабочую рутину. Были и выезды на природу, в общественные места, где Юля просто снимала на телефон, а он делал вид, что читает книгу, пока её рука под столом в кафе расстёгивала его ширинку. Или сам Илья держал камеру, снимая, как Юля, прикрывшись плащом, ласкает себя в парке на скамейке.
За эти месяцы накопилось много материала. Фото и видео — с лицом и без, от первого лица и от третьего, в разных ракурсах и в разном освещении. Иногда, пересматривая отснятое для самоанализа, Илья удивлялся: неужели этот уверенный, даже нахальный парень на экране — это он? Тот самый скромный студент-математик, который боялся даже познакомиться с девушкой?
Но одно его пугало по-прежнему. Не сами съёмки, не их откровенность. А то, что об этом могут узнать родные. Особенно пугало что может узнать мама, которая звонила по воскресеньям и радовалась, что сын находит подработку или младшая сестра, для которой он был примером. Им он не говорил ни слова. На вопросы «откуда деньги?» отвечал односложно: «фриланс, программирование». Эта ложь висела на нём тяжёлым грузом. Он боялся случайного видео из которого его могут узнать, и этот страх был единственным, что не давало ему окончательно раствориться в новой жизни.
Сегодня, в канун новогодних праздников, Илья наконец решился. Он пригласил Олю на свидание в кафе. Не как оператора, не как коллегу, а просто… как девушку. Сам удивился своей смелости, но внутри что-то щёлкнуло — захотелось обычного человеческого тепла, без камер, без сценариев.
Он пришёл пораньше, выбрал столик у окна, заказал себе американо и теперь сидел, поглядывая на дверь в ожидании. В кафе было уютно, пахло корицей и мандаринами, играла негромкая праздничная музыка.
И тут он заметил её. Женщина лет тридцати пяти, сидевшая через пару столиков от него. От неё только что отошёл молодой парень. Она проводила его взглядом, а потом её глаза остановились на Илье. Взгляд был не случайным — изучающим, долгим. Женщина была красивой: тёмные волосы, уложенные в мягкую волну, дорогое пальто, расстёгнутое и открывающее стройную фигуру в облегающем чёрном платье.
Илья, сам не зная зачем, улыбнулся ей. Вежливо, с лёгким смущением. А она вдруг встала и, не спрашивая разрешения, направилась прямо к его столику.
—Здравствуй, — сказала она, останавливаясь рядом. Голос был низким, уверенным. — Я тебя узнала.
Илья поднял на неё глаза. Сердце на секунду пропустило удар. «Узнала? Откуда?» — заметалось в голове. Он быстро оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли рядом знакомых.
—Здравствуйте, — тихо ответил он, стараясь сохранить спокойствие. — Присаживайтесь, пожалуйста. Только… не афишируйте.
Он сам не понимал, что говорит. «Не афишируйте» — что именно? Откуда они могли быть знакомы? Но интуиция подсказывала: разговор будет интересный.
Женщина села напротив, положив сумочку на соседний стул. Её взгляд скользнул по его лицу,
В кабинете товароведа