Ступив на тротуар, что простирался перед скромным, но весьма приличным пансионом, я отправился по уже знакомому пути в кафе, отысканное мною ранее, — место, столь же доступное по цене, сколь и весьма уютное. Заведение открывало свои двери в шесть утра, что вполне меня устраивало. Едва преодолев один квартал, я почувствовал, как влажный муссонный воздух обволакивает меня, выступая на лбу мелкой испариной. Однако это едва ли могло омрачить мое настроение.
Мне перевалило за сорок, и вся моя трудовая жизнь прошла в суровых условиях скотоводческих ферм австралийской глубинки, где владения площадью менее тысячи квадратных миль считались скромными. Ферма же, где я провел последние несколько лет, раскинулась на без малого две тысячи квадратных миль и насчитывала около пятидесяти тысяч голов крупного рогатого скота. В разгар «сезона дождей», когда работа со стадом становилась почти невозможной, большинство сотрудников отправлялось в длительный отпуск, порой на четыре месяца, до тех пор, пока погода не приходила в норму.
Мой путь лежал мимо внушительного здания старинной частной школы – старинной, по крайней мере, для Австралии, ей стукнуло 148 лет, как гласила табличка, искусно вмонтированная в каменную кладку у главного входа. Я не мог не восхититься мастерством, с которым была сложена семифутовая каменная стена, ограждавшая этот огромный комплекс, раскинувшийся на четыре городских квартала. Обширные лужайки и спортивные поля, хоть и выглядели несколько заросшими и запущенными – «видимо, персонал уходит на каникулы вместе с учениками», – иронично подумал я, – таили в себе притягательность. Мне так хотелось пройтись по территории, чтобы вблизи разглядеть величественное трехэтажное главное здание из песчаника, да и другие постройки, разбросанные повсюду. Но тут я заметил несколько сестер в рясах, направлявшихся к главному входу. Стало ясно: эта обитель знаний принадлежит церкви и находится под ее началом. По моей спине вдруг пробежала легкая дрожь, когда школьные воспоминания, связанные с церковным приютом, нахлынули с новой силой. «Жестокие же ублюдки, – пронеслось в голове, – вспоминая те нещадные порки, которые я получал даже за малейшую провинность или, казалось бы, ничтожное непочтение».
«Наверное, это меня закалило», — подумал я, направляясь в кафе.
— Доброе утро, красавица, — поприветствовал я молодую официантку Лану, когда вошёл, чтобы сделать заказ. Она поздоровалась со мной по имени в своей обычной жизнерадостной манере…
Я представился ей во время своего первого визита — и прошло уже три недели с тех пор, как я впервые позавтракал здесь.
— Как обычно, Джек? — весело спросила она. Я кивнул, а затем передумал: — Вообще-то… Может, возьму бараньи отбивные с яйцами для разнообразия.
Я взял бесплатную ежедневную газету, вышел к столикам на тротуаре и сел читать, пока жду. Просматривал объявления о работе — вдруг что‑нибудь заинтересует. Дело было не в том, что мне нужны были деньги: я мог сидеть без дела неделю‑две. Но после этого мне нужно было чем‑то себя занять.
Лана вышла и поставила мой обычный чайник с чаем.
— Что‑нибудь интересное в газете? — спросила она, завязывая непринуждённую беседу. В это время лишь изредка заглядывали рабочие, чтобы купить упаковку готовых бутербродов или что‑то подобное…
Я узнал, что первый час она работала одна, а владелец приходил в семь, когда становилось больше покупателей.
— Говорят, в ближайшие неделю‑две может образоваться циклон, — ответил я на её вопрос.
— Ах… Ну, небольшой ветерок может немного охладить воздух, — вздохнула она и, сжав блузку большим и указательным пальцами, слегка встряхнула её — лёгкая ткань почти сразу же прилипла к телу.
Она была красавицей: красивые изгибы в нужных местах. Ей ещё нужно немного подрасти — короткие рыжие кудрявые
Вот так они и жили...