Теща у меня была человеком хорошим. Хотя, почему «была», ещё есть. Рано оставшись без мужа, она, довольно успешно используя небольшие финансы, ласковые слова, уговоры и житейскую хитрость, с помощью подручных мужчин удерживала своё приусадебное хозяйство в полной исправности. Но годы шли, и вот уже тёща еле ходит, и прополка огорода ей теперь только снится. А может, и нет, наоборот, вздохнула с облегчением, что ничего уже никому, и главное: ей самой от этой жизни не нужно, кончились хлопоты вместе с химиотерапией.
Хозяйство перешло по наследству моей жене в виде дарственной и вместе с налогами на имущество. Та не особо была рада такому подарку и сразу предупредила, что очень занята и не собирается батрачить на «этой делянке». Хотя и понятно: при графике работы шесть дней в неделю единственный выходной остаётся, чтобы выспаться. Поэтому посильная её помощь в поддержании перешедшего по наследству огорода выразилась в закупке обескураживающего числа семян лаванды, которые, по её задумке, должны были в будущем полностью заменить кусты помидоров и клубники, превратив родовое имение в уголок Прованса.
На вопрос, почему так много, она заверила, что половина «не взойдёт». Но взошло неожиданно много. И теперь помимо тёщиных помидоров, которые она, невзирая на возраст, периферический рак лёгких, лечение и связанное с этим недомогание, всё же заботливо вырастила на подоконнике своей хрущёвки, — теперь со мной на огород поехали бесчисленные саженцы лаванды.
В дороге я выглядел как дед не только внешне (давно не брился), но и внутренне, так как весь салон автомобиля был заставлен колышущейся на ухабах массой зелёных стеблей. Мне казалось, что встречные либо видели во мне своего «огородника», либо брезгливо угадывали собственное замшелое пенсионерское будущее, которое лично их никогда не настигнет.
Вот с такими невесёлыми мыслями я и доехал до тёщиной, а теперь, считай, нашей семейной по документам дачи. Там было всё знакомо, но и одновременно по-новому, ведь осматривал я полученное хозяйство уже не как сезонный бесплатный работник, а как полноправный хозяин, в силах которого было что-то переделать, перестроить или снести. Большой дом, возведённый ещё покойным тестем, стоял крепко, хотя и обшарпался снаружи. Огромная теплица встретила засохшими остатками прошлогоднего урожая, кругом валялись прошлогодние листья и пробивающаяся густой порослью сорняков трава. Даже сразу и не понять было, за что хвататься. Но постепенно работа пошла, участок стал приобретать обжитой вид. Даже печку в доме протопил и сварганил себе нехитрый обед. В общем, обжился и пообедал. На природе еда казалась особенно вкусной, особенно после нетяжёлой, но всё же физической работы.
Я довольный сидел на ступеньках крыльца и жмурился на плотное весеннее солнце, когда услышал будто вдалеке и не мне вовсе: «Здравству-у-у-йте!» Женский голос повторил это несколько раз, пока до меня дошло, что слова адресованы мне. Я стал шарить глазами по округе в поисках источника звука и наконец обнаружил молодое улыбающееся женское лицо за оградой. Для верности она, поймав мой взгляд, помахала рукой.
— Здравствуйте! Мы — ваши новые соседи!
Я и старых-то не знал, а тут — новые! Но поднялся и подошёл к изгороди. Сделанная из крупной сетки ещё тестем, она обросла диким виноградом, и теперь сквозь прошлогодние сухие плети пробивались новые мощные вьющиеся ростки, пока нисколько не закрывая обзор.
Женщина была низенькой, довольно молодой, дородной и улыбчивой — как картинка из рекламы какой-нибудь булочной или пирожковой. Будто поднявшееся дрожжевое тесто, она излучала тепло, спокойствие и домашний уют. Любую её окружность можно было вписать в квадрат — такая она была «пышная». После моей высокой и суховатой жены она выглядела
Ночной киносеанс или Летние каникулы 2 или наказание с плёткой.