Ася потянулась в своей кровати, и простыни сползли с ее тела, обнажая мышцы, которые даже в расслабленном состоянии перекатывались под кожей, как стальные канаты под тонкой бумагой. Она зевнула, широко, по-звериному, и ее раздвоенный язык мелькнул между пухлых, накачанных губ — два розовых лепестка, которые она теперь могла двигать независимо друг от друга.
Часы на стене показывали половину первого. Она проспала больше трех часов. Вчерашний день был тяжелым — тренировка, встреча с агентом по закупке препаратов, потом этот дурацкий ужин со каким-то дрочилой фанатом. Потом Хулио.
Она перевела взгляд на телевизор, забытый включенным на всю ночь. На экране какой-то мужик в дорогом костюме размахивал руками перед стеной из голограмм. Звук был выключен, но бегущая строка внизу экрана сообщала: «Глава корпорации «Гига Тех» Филипп Константин презентует новую линейку биохической идустрии».
— Имечко-то какое, — хмыкнула она. — Точно выдуманное. Филипп Константин. Звучит как имя для порноактера, который снимается в порно пародиях.
Ася выругалась, глядя на часы. Да епты. Я что, только помыться успею?
Она резко вскочила с кровати, и между ее ног на пол шлепнулся Хулио. Огромный дилдо из черного силикона, с пультом управления на тонком шнуре, упал на паркет с глухим влажным звуком. Он был весь мокрый — побочка от нового препарата накрыла ее вчера вечером так, что она не успела дойти до душа. Просто рухнула на кровать, вставила в себя эту штуковину, включила на полную и отключилась где-то на третьем оргазме.
Ася посмотрела на Хулио, потом на свои трусы, валяющиеся на полу — мокрые насквозь, с пятнами, которые не выведешь ни одной стиркой. Ощущения были не новыми. За все время, что она качалась с применением дополнительных — скажем так — средств, такие утра были обычным делом. Вся эта химия, которую она вгоняла в себя каждый день, делала с либидо такие вещи, что обычный человек сошел бы с ума. У Аси на такие случаи был Хулио. Огромный резиновый член со встроенным вибромотором от промышленного перфоратора. Он, конечно, уступал настоящему человеку. Но был лучше, чем ничего.
Она наклонилась, подобрала его с пола, отнесла в ванную, бросила в раковину.
Потом вернулась в спальню и остановилась перед огромным зеркалом в полный рост, что висело напротив кровати.
Квартира Аси занимала два верхних этажа небоскреба в центре Столицы. Стиль контемпорари — чистая геометрия, бетонные стены, черный металл, стекло. Ничего лишнего. Никаких картин, никаких люстр, никаких антикварных рам. Только пространство, свет и она. Пол из полированного бетона, огромные окна от пола до потолка, и в них — бесконечное серое небо.
Ася подошла к зеркалу, встала в полный рост, уперла руки в бока. И посмотрела на себя.
Тело в зеркале было огромным. Не просто крупным, не просто мускулистым — огромным, как машина, как конструкция, как что-то, собранное из стали и кабеля. Сто семьдесят пять сантиметров роста, десятки, десятки и десятки киллограм мышц— и в этом весе не было ни грамма жира.
Плечи были шире дверного проема. Трапеции вздымались двумя горами, переходя в дельты, которые нависали над бицепсами, как скальные козырьки. Бицепсы при малейшем напряжении превращались в два шара, перевитые венами, которые пульсировали, как отдельные сердца. Предплечья были толщиной с человеческое бедро, и каждое движение пальцев заставляло перекатываться под кожей стальные канаты сухожилий.
Грудные мышцы — две огромные плиты, на которых лежали импланты. Силиконовые полушария, идеально круглые, тяжелые, налитые, с металлическими штангами, проткнутыми сквозь соски. Когда она двигала грудью, импланты ходили ходуном, создавая волны, которые расходились по всей груди.
Ася повернулась боком, посмотрела на свою спину. Широчайшие мышцы расправлялись как крылья,
Лучшее лекарство - от верности