Посмотрела на себя в отражение полированного металла — огромная, мускулистая, собранная. Готовая.
— Вы очень храбрая женщина, аг... Оушен, — сказала Александра, и голос ее дрожал.
— Почему? — спросила Ася, застегивая пуговицу на джинсах.
— Пройти через все эти операции, — девушка смотрела на нее с каким-то благоговением. — Эти химические процедуры. И все — чтобы служить родине. Это заслуживает высшей награды.
Ася чувствовала, что попала в сюрреализм. Что происходит? Ее, матерую блядь, которая только что кончила в кабинете военного врача от ее же руки, называют патриотом?
— Эм, ну... — она задумалась, что ответить. — Мне нравится моя работа. Я всегда стараюсь выполнять на максимум.
Александра уважительно кивнула.
— Вы настоящий патриот, — сказала она. — Это большая честь — общаться с вами.
Ася натянула водолазку и подумала: тут нет скрытой камеры? Меня не разыгрывают?
— Эм... спасибо, — неуверенно сказала она.
— Нет-нет, это вам спасибо! — Александра замахала руками, и лицо ее снова залилось краской. — Это честь для меня. Я...
Звонок в дверь.
— Это за мной, — хмыкнула Ася. — Еще встретимся. Мое обещание в силе.
Александра снова покраснела, смотрела ей вслед с восхищением и, кажется, с надеждой.
Ася вышла в коридор. Тревис стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нее.
— Все в порядке? — спросил он.
— В полном, — ответила Ася, чувствуя, как в голове проносится одна мысль.
«Мда... Да тут у людей просто хронический недотрах. Надо же...»
Она пошла за Тревисом по длинному коридору, чувствуя, как джинсы снова начинают натирать, как клитор пульсирует, как кровь снова разгоняется по венам. Но теперь она хотя бы знала, что делать, когда станет совсем невмоготу.
— На брифинг, — сказал Тревис, и Ася пошла за ним.
Баба Катя