Тактическое зрение Алисы прорезало тьму, выхватывая из-за дерева в пятидесяти метрах пульсирующий красный контур. Не человек — что-то низкое, приземистое, с тремя горячими точками в груди. Она не дышала, чувствуя, как новые данные накладываются на старый страх: скорость перемещения цели, предполагаемая траектория, слабое место — соединение хитиновых пластин на шее. Её рука сама сжала копьё, пальцы легли точно в точки, подсвеченные её же зрением. Мир сузился до этой одной цели, до холодной ясности, в которой не было места панике.
Она стояла неподвижно, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Справа, в двух шагах, затаилась Полина, сжимая в кулаке заточку из сломанной стойки. Слева, за другим деревом, Оксана — её дыхание было едва слышно, ровный, контролируемый выдох, который Алиса узнавала с детства. Они бежали от гуманоидов с энергетическим оружием больше часа, ноги вязли в сыром мху, одежда промокла от пота и ночной влаги. Этот лесной островок казался временно пустым. До этого момента.
Красный контур шевельнулся. Существо оторвалось от земли, переместилось на три метра влево. Данные всплыли перед её внутренним взором, чёткие, как голографическая проекция: масса — примерно семьдесят килограмм, температура ядра — на сорок градусов выше окружающей среды, биоритм — прерывистый, с паузами по пять секунд. Хищник. Засадчик. Она медленно перевела взгляд к матери, встретила её пристальный, вопрошающий взгляд. Алиса подняла руку, показала один палец. Одна цель. Затем указала на свою шею, потом на точку в воздухе, откуда был виден красный контур.
Оксана кивнула. Её лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь хвою, было каменной маской. Полгода горя, неделя ада, и вот это — новый язык, язык тишины и жестов, который они выучили за считанные дни. Мать сделала два коротких жеста: я отвлекаю, ты бьёшь. Полина — прикрывает. Алиса сжала копьё крепче. Деревянный древко, наконечник из заточенного куска металлической арматуры, обмотанный изолентой. Примитивно. Смертельно, если попасть в щель.
Оксана вышла из-за укрытия. Не побежала, не закричала. Она просто пошла, чётким, почти прогулочным шагом, поправляя манжет на рукаве своей полицейской куртки — бессмысленный, отточенный годами жест. Она шла под углом к существу, создавая шум: ветка хрустнула под её сапогом, потом ещё одна. Красный контур мгновенно развернулся в её сторону. Три горячих точки в груди загорелись ярче. Существо зашипело — звук, похожий на выходящий пар из котла.
Алиса уже двигалась. Её ноги отталкивались от мягкой земли бесшумно, тело низко пригнуто, копьё параллельно земле. Тактическое зрение рисовало оптимальную траекторию: семь шагов, рывок вправо, удар снизу вверх под углом сорок пять градусов. Мир вокруг расплылся, потерял цвет и запах. Остались только вектор, цель, холодная математика убийства. Страх был, но он лежал где-то глубоко, под слоем этой новой, леденящей ясности. Он не мешал.
Существо было похоже на гигантскую, сплющенную жабу, покрытую чёрными, отслаивающимися хитиновыми пластинами. Три светящихся органа пульсировали у него на груди, отливая sickly жёлтым в её инфракрасном зрении. Голова почти отсутствовала — лишь щель, из которой торчали тонкие, дрожащие щупальца. Оно уже разворачивалось к Оксане, приседая для прыжка.
Алиса вложила в удар всё — вес тела, инерцию бега, холодную ярость, копившуюся с того момента, как Виктор швырнул её на асфальт. Наконечник копья со свистом рассекал воздух. Он вошёл точно в тонкую, тёмную линию между двумя пластинами на шее существа. Раздался звук — хруст ломающегося панциря и влажный, тупой хлюп. Копьё прошло насквозь, вышло с другой стороны, и Алиса, не отпуская древка, всей тяжестью навалилась на него, вгоняя глубже.
Существо издало пронзительный, свистящий визг. Его тело затрепетало, конечности беспорядочно забились по земле, разбрасывая хвою и
Истории из моей жизни - 2. Дачный период