Максу недавно исполнилось восемнадцать. Ростом он был небольшого — всего сто пятьдесят пять сантиметров, — но уже вполне взрослым парнем с постоянной эрекцией и горячими фантазиями. Коротко стриженные тёмно-каштановые волосы слегка растрёпаны, на тонком лице с лёгкими веснушками — большие круглые очки в чёрной оправе, которые он постоянно поправлял. Глаза за стёклами — тяжёлые, уже не детские. Сегодня он снова не сдержался и только что кончил.
В комнате Макса царил хаос. На полу валялись носки, пустые банки из-под колы, скомканные салфетки со следами его спермы. Воздух был тяжёлый, пропитанный запахом пота и недавней мастурбации. На стенах — постеры аниме-девушек в откровенных позах. Кровать не заправлена, простыня скомкана. Сам он лежал на кровати в белой майке-алкоголичке, слегка задравшейся и обнажавшей плоский живот, и чёрных шортах, которые плохо скрывали всё ещё не до конца спавшую шишку. В руках — телефон, на экране которого светилась пауза в онлайн-игре. Только что он кончил, и несколько мокрых салфеток валялись прямо рядом.
В дверь постучали.
— Макс! Принеси мне своё грязное бельё! — раздался голос Мамы.
Парень вздрогнул. Сердце резко стукнуло. Он не успел даже сесть, как дверь открылась.
Мама вошла с корзиной для белья в руках. Она была всего на пять сантиметров выше сына — сто шестьдесят сантиметров, — но её тело было пышным и соблазнительным. Полная, тяжёлая грудь третьего размера мягко колыхалась под жёлтой кофтой, широкие бёдра и большая, круглая жопа, которую она любила подчёркивать даже в обычных серых брюках. На голове — красная повязка, тёмные волосы слегка растрёпаны. Лицо с лёгким макияжем, полные губы плотно сжаты.
Она оглядела бардак и сразу нахмурилась. Воздух в комнате был тяжёлым, густым, пропитанным сладковатым запахом спермы и пота. Ей стало противно и жарко одновременно.
— Макс, в чём дело? — голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, но в нём уже звенело раздражение. — Ты должен был прибраться здесь! Это полный бардак. Как ты можешь здесь жить?
Она нагнулась, подняла одну из салфеток. Разглядела белые, уже подсохшие следы и замерла. Лицо медленно, волной, залилось краской — от шеи до корней волос.
— Опять?! — выдохнула она, скомкав салфетку в кулаке так, что костяшки побелели. — Сколько раз я тебе говорила, что так нельзя! Комната воняет спермой, Макс. Ты хоть понимаешь, что я каждый раз чувствую, когда захожу сюда? Будто... будто ты специально оставляешь это мне.
Макс сел на кровати, щёки горели огнём. Он попытался сохранить наглость, но голос вышел сдавленным и слишком высоким:
— Мам, я сделаю это позже, мама! Блин... Я сказал, что сделаю это позже! Ты всегда так... придираешься ко мне.
Мама стояла над ним, тяжело дыша. Грудь под жёлтой кофтой поднималась и опускалась резко, от злости. Её взгляд невольно упал на шишку в шортах сына — он снова стоял. Она мгновенно отвела глаза, словно обожглась, и на лице вспыхнуло новое, более тёмное раздражение.
— Напоминаю тебе, — сказала она, стараясь говорить спокойно и строго, хотя голос уже был натянут, как струна, — что сегодня мы с твоим отцом пойдём на ужин с вином в честь годовщины нашей свадьбы. Я хотела, чтобы хотя бы сегодня дома было чисто и нормально. А ты опять устроил здесь свинарник. Опять.
Она сделала шаг ближе, и в её голосе появилась резкость:
— А то, что ты можешь пригласить друзей, пока нас не будет, но я хочу, чтобы вы не превратили дом в помойку! Понял? Хотя бы один раз, Макс. Хотя бы сегодня. Я не хочу возвращаться и снова видеть вот это. —
приятный случай