Жизнь в квартире внешне почти вернулась в привычное русло, но внутри всё было совсем не так, как раньше.
Мама вела себя так, будто ничего особенного не произошло. Она готовила завтраки, спрашивала, как прошёл мой день в университете, иногда даже шутила. Но я видела, как она смотрит на меня и на Олега Викторовича. Её взгляды стали другими — более пристальными, более настороженными. Она будто пыталась прочитать нас, понять, что происходит, когда её нет рядом.
Олег Викторович тоже изменился. Он больше не прятал взгляды. Теперь, даже когда мама была дома, он мог смотреть на меня долго, тяжело, почти не скрываясь. Иногда, проходя мимо меня на кухне, он слегка касался моей талии или попы. Ничего откровенного при маме, но достаточно, чтобы я почувствовала — он помнит каждую секунду той ночи.
Я ходила по дому как по тонкому льду. Каждое утро просыпалась с ощущением, что вчерашнее было сном. Но стоило мне увидеть Олега Викторовича за завтраком или услышать его низкий голос, как всё возвращалось. Воспоминания о том, как мама заставляла меня сосать его член, как она сидела у меня на лице, как они оба использовали меня — всё это не давало мне покоя.
Чтобы хоть немного отвлечься, я всё чаще оставалась в университете допоздна.
Именно там я начала чаще общаться с Артёмом.
Артём был моим одногруппником — спокойный, высокий парень 22 лет с тёмными волосами, приятной улыбкой и очень мягким характером. Он отлично рисовал, имел хороший вкус и всегда был готов помочь с проектами. Мы уже несколько раз работали вместе над общими заданиями, но в последние дни стали проводить вместе гораздо больше времени.
Сегодня после последней пары мы снова остались в аудитории. Артём помогал мне с эскизами коллекции. Он сидел рядом, наклонялся к моему ноутбуку, объяснял что-то про силуэты и ткани. От него приятно пахло свежим парфюмом и кофе.
— Вот здесь можно сделать линию чуть мягче, — сказал он, показывая на экран. — И цвет лучше взять более приглушённый. Будет элегантнее.
Я кивала, стараясь сосредоточиться. С ним было легко. Спокойно. Без того тяжёлого, опасного напряжения, которое висело дома. Артём не давил, не смотрел на меня как Олег Викторович. Он просто был... нормальным.
Когда мы закончили, он предложил:
— Может, кофе сходим? Тут недалеко открылось новое место с хорошим латте.
Я согласилась.
Мы шли по улице, разговаривали о всякой ерунде — о преподавателях, о предстоящем дедлайне, о том, как он хочет летом поехать в горы. Артём иногда шутил, иногда просто молча шёл рядом. Когда мы зашли в кафе, он оплатил кофе для меня и выбрал столик у окна.
Мы сидели, пили кофе, и я вдруг поймала себя на мысли, что мне действительно приятно с ним. Он был добрым, внимательным, интересным. С ним я чувствовала себя обычной девушкой, а не той, кого используют в подвале или заставляют участвовать в семейных играх.
Но стоило мне закрыть глаза хотя бы на секунду, как в голове всплывали совсем другие картинки: грубые руки Олега, мамин взгляд, когда она заставляла меня сосать, ощущение полной беспомощности и одновременно дикого возбуждения.
Я улыбалась Артёму, отвечала на его вопросы, смеялась его шуткам... а внутри меня шла настоящая война.
Вечером, когда я вернулась домой, мама уже была на кухне. Она улыбнулась мне, спросила, как прошёл день. Олег Викторович сидел в гостиной и смотрел телевизор. Когда я проходила мимо, он медленно повернул голову и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Таким, от которого у меня сразу стало горячо между ног.
Почему сессия начинается не вовремя?