Я работала в этой бане уже три года. Не с самого открытия, но почти. Баня «Парилка у Петровича» стояла на окраине города, за промышленной зоной, в старом районе с деревянными домами и покосившимися заборами. Место было негламурное, не для тех, кто ищет спа-салоны с ароматерапией. Сюда приходили за настоящим паром, за вениками, за пивом из пластмассовых стаканчиков и за тем особым русским духом, который невозможно найти в дорогих фитнес-клубах.
Нас было трое сотрудниц. Тётя Валя — старушка лет семидесяти, которая занималась уборкой. Она появлялась к вечеру, когда клиенты уже расходились, и драила полы, чистила печи, выносила мусор. Она почти не разговаривала с посетителями, только иногда ворчала что-то себе под нос о том, что «молодёжь совсем распоясалась». Но мы её любили. Она была как бабушка — строгая, но справедливая.
Света — моя подруга и коллега. Ей было тридцать шесть, она была одинокой, без детей, с пышной фигурой, которую мужчины называли «аппетитной». Света была полноватой, но именно так, как любят настоящие мужики — с большой грудью, широкими бёдрами и круглой, упругой попой, которая так и просилась, чтобы её сжали. Она носила короткие халаты, обтягивающие джинсы, и всегда ярко красила губы. Света была весёлой, громкой, с ней было легко и просто. Она могла рассмешить любого и всегда знала, что сказать, чтобы разрядить обстановку.
И я — Ольга. Тридцать два, замужем за Андреем, водителем автобуса. Детей нет, но есть квартира, кредиты и вечная нехватка денег. Я была невысокой, стройной, с длинными светлыми волосами, серыми глазами и грудью третьего размера, которую я не любила, потому что она привлекала слишком много внимания. Но именно на неё чаще всего падали взгляды наших клиентов.
Мы работали администраторшами, но на деле делали всё — встречали гостей, выдавали ключи, наливали пиво, разносили закуски, убирали со столов. Клиенты нас знали, и мы знали их. Многие приходили годами, каждую пятницу и субботу, и стали почти родными. Мы шутили с ними, смеялись, иногда выпивали по рюмке за компанию. Это было наше второе место работы, место, где мы чувствовали себя нужными, где мужчины смотрели на нас с восхищением, а не как на предмет мебели.
Пятницы и субботы были самыми горячими. Баня заполнялась мужчинами, которые приезжали компаниями. Они парились, пили пиво, играли в карты, громко обсуждали работу, политику, женщин. Мы со Светой носились между столиками, разливая пиво и принимая заказы. От нас пахло пивом, хмелем и потом, а наши руки были вечно влажными от разлитого напитка.
— Ольга, красавица, принеси-ка нам ещё пивка! — кричал кто-то из компании дальнобойщиков.
— Сейчас будет, — отвечала я, улыбаясь и поправляя светлые волосы, которые выбивались из хвоста.
Мы подходили к столам, и мужчины смотрели на нас. Их взгляды были тёплыми, оценивающими, но не наглыми. Они уважали нас, потому что мы были «своими». Но иногда шутки переходили границы.
— Ольга, а у тебя "попа огонь станок", — сказал однажды Колян, один из постоянных клиентов, лысый, с большим животом и золотой цепью на шее.
— А ты, Колян, когда перестанешь пить и начнёшь ходить в спортзал? — парировала я, не поворачиваясь.
Все засмеялись, и шутка была забыта. Но я знала, что он не шутил. Он смотрел на меня так, как смотрят на то, что хотят попробовать. И таких взглядов было много. Мы со Светой часто обсуждали это, когда оставались одни в подсобке.
— Они реально хотят нас, — говорила Света, поправляя кружевной лифчик под халатом. — Ты видела, как Вадик на меня смотрел? Как будто раздевал глазами.
Восточная история